24
@import url(http://forumfiles.ru/files/0010/8c/30/94997.css); @media screen and (max-width: 768px) { html, body, #pun, .punbb { width: 890px!important; background-color: #FFFFF0!important; }}
@import url(http://forumfiles.ru/files/0010/8c/30/18597.css); img.a-info { margin-top: 19px!important; margin-left: 230px!important; width: 60px; z-index: 9999; } @media screen and (max-width: 768px) { html, body, #pun, .punbb { width: 890px!important; background-color: #dad2c7!important; }}
@import url(http://forumfiles.ru/files/0010/8c/30/32396.css); tr#forum_f59 table#tab-for { width: 400px!important;} tr#forum_f59 #tab-for tr{ width: 400px!important; }
@import url(http://forumfiles.ru/files/0010/8c/30/32248.css); tr#forum_f59 table#tab-for { width: 400px!important;} tr#forum_f59 #tab-for tr{ width: 400px!important; }


Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Яндекс.Метрика
ПРАВИЛА ОЧЕРЕДНОСТИ
В очереди указываются все игроки, которые находятся в локации. Все, чья очередь еще не наступила, выделены серым цветом.
имя - очередь этого игрока
- очередь сюжетной игры / переполнение локации (5 дней на пост)
- очередь обыкновенной игры (7 дней на пост)
имя - игрок временно вне игры
>> имя - персонаж ожидается в локации
[имя] - персонаж отыгрывается гейм-мастером

Уважаемые игроки! Не забывайте входить в систему (примечание: вход возможен не на всех мобильных устройствах) перед тем, как начинать игру, иначе ваши посты не засчитаются или отпись вовсе будет невозможна. Для входа в систему нажмите кнопку в левом нижнем углу экрана. В ходе действий по дальнейшей инструкции кнопка станет белой. Если этого не произошло, обращайтесь в данную тему .

Последний Рай | Волчьи Истории

Объявление


VIP:
Король Лев. Начало

Каталоги:
photoshop: Renaissance LYL White PR
Обновления августа:
20.08.2018
Всем игрокам, участвующем в сезоне, в профили установлены таблицы способностей и подарков.
17.08.2018
Полностью обновлена система артефактов.
06.08.2018
Стартовал игровой сезон "Ветер Перемен".
Обновления июля:
18.05.2018
Игровой сезон завершился, стартовала Перекличка!
Обновления мая:
05.05.2018
Произведена смена отображения ТОПа в таблице. Расширен функционал раздела "В игре".
Обновления апреля:
07.04.2018
Обновлено описание и иерархия Пожирателей Смерти! Убедительная просьба всем членам фракции ознакомиться с темой Стаи и группировки. Списки жителей.
06.04.2018
Стартовал новый литературный конкурс!
02.04.2018
Мы пережили первое апреля! А еще на запах веселья прибежали новые стикеры.
Обновления марта:
31.03.2018
Добавлена мобильная версия дизайна, кнопочка находится меж двух, уже привычных вам. Ведутся работы по введению новой удобной профильной особенности.
19.03.2018
Введен учёт еженедельной активности.
06.03.2018
Флешмоб: Антикосплей начинает своё действие!
Обновления февраля:
17.02.2018
Обновлён дизайн!
10.02.2018
BELTANE: фестиваль в честь старта сезона
06.02.2018
Завершена перекличка, просьба начать подготовку к игре!
Результаты ТОПа сезона можно увидеть в соответствующей вкладке таблицы.
03.02.2018
Установлено большое обновление, переработана тема правил
02.02.2018
ВНИМАНИЕ! ГОТОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ СПИСОК НА УДАЛЕНИЕ!
А ещё добавлено некоторое количество милых стикеров.
Обновления января:
16.01.2018
Открыта Акция: Второе Дыхание!
13.01.2018
Открыто голосование!
03.01.2018
Открыт праздничный аукцион способностей!
Обновления декабря:
27.12.2017
Такого вы еще не видели! Сенсация! Перейдите по ссылке, чтобы..
09.12.2017
Обновлён дизайн форума.
08.12.2017
Полностью переработана тема О Городе.
02.12.2017
Обновлены наборы смайлов и стикеров в форме ответа.
Уважаемые гости форума!
Добро пожаловать на ролевую игру "Последний рай"!
Вы попали на Остров – клочок земли, окружённый со всех сторон бескрайним смертоносным океаном. Его нет на картах, его невозможно найти с самолёта или корабля, а тем, кто случайно ступил на сушу, не суждено вернуться домой. На Острове царят свои порядки. Стаи разумных волков, способных принимать человеческий облик, люди, заселившие центральные земли, и лисы, которые хранят свои тайны – те, кто диктуют правила выживания в этом суровом небольшом мире. Ступайте осторожно и прислушивайтесь ко всему, что окружает вас. Остров полон секретов. Здесь можно повстречать существ, о которых на большой земле слагают легенды, и найти двери в миры, где стёрта грань между реальностью и фантазией.

Игровой сезон: "Ветер Перемен"

Готовые персонажи:

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Река Скорби

Сообщений 121 страница 140 из 186

1

http://satirics.net/d/img/a243342df23669650dae.png
Река получила такое грустное название, как рассказывают легенды, по двум причинам. Первая - потому, что находится у Немой горы, а вторая - именно по ней однажды в Земли проникли люди, ставшие для волков кошмаром...

Ближайшие локации
------------------ ♦ ------------------
Север | Болотные топи, Змеиный кряж
Юг | Вересковая пустошь [вброд] , Восточные берега [только вплавь], Охотничьи холмы [только вплавь]
ЗападПапоротниковая роща, Горячее озеро
Восток | Немая гора

0

121

СЕЗОН ОКОНЧЕН.

0

122

--->> Вне игры

Новый сезон. Октябрь 186
Жизнь в новой стае для волчицы стала сказкой - ее мгновенно приняли и кажется даже начали уважать, по крайне мере никто не смотрел снисходительно, словно свысока, а еще рядом была старшая сестрица, которая была опорой и поддержкой. Сколько миль прошла белоснежная, сколько мрачных мыслей и идей взбредало в голову, даже становилось страшной от такого потока негатива, но она справилась, несмотря ни на что - дошла до цели, оставив все сомнения позади. А еще она наконец могла заниматься любимыми травами, практически забросив охоту. Только вот сердце все равно было не на месте, кажется оно никогда не найдет покоя и всю жизнь будет терроризировать Комарика. Что-то не то, не так, ее тянет на солнце, хочется подставить заостренную морду солнечному свету, позволить ветру поиграть со светлой шкурой.
Наконец набравшись отваги, вздохнув полной грудью и запомнив где находится вход из укрытия Ордена, Кьяра боязливо показалась на поверхности, в надежде увидеть яркие сочные краски осени, когда вся листва насыщена красным и золотым, но вместо этого ее взору предстала весьма мрачная картина уныния - похожее на снег, но вместо девственного белого - загробный темно-серый. Вместе приятного родного холода, который взрастил юную волчицу на севере, облизывая острым языком конечности - спертая духота, так что пришлось остановиться и попривыкнуть к такому.
Зеленоглазая медленно поворачивала голову, пытаясь зацепить взгляд хоть на чем-нибудь, но все было тщетно. Сбросив оковы оцепенения, бывшая первородная медленно пошла вперед к реке, позволяя нежным лапам утопать в сером пепле.
Тишина пугала. Природа словно умерла, а феникс не торопился возрождаться.
Некогда высокая трава, примялась под ровным слоем вулканических выбросов, теперь покорно стелилась прям под лапами, освобождая обзор зеленым глазам хищницы.
Кьяра чувствовала себя непривычно спокойно - это пугало еще больше. Тут, в месте где все живое находится на волоске от смерти, первородная в своей тарелке...или может это из-за пустоты? И совсем никого нет. На мгновение прикрыв глаза, Сара расслабилась, полностью отдаваясь во власть тишины.

+1

123

http://sc.uploads.ru/t/xFH6W.jpg
Волчица Магма, 5 лет. Черная шерсть, желтые глаза. Появляется в сопровождении большой совы.
http://sc.uploads.ru/t/Zygur.jpg

В странном притаившемся вечере, зловеще покрытым желтым туманом, сквозь черные хлопья сыпавшиеся на остывшую землю - гуляло безветрие, даже звуки и те казались отсутствующим звеном.
Тишина властвовала и царила кругом, словно пытаясь убить каждый звук, заглушить жизнь в своих объятьях, окутав землю сном.
В этом мареве угасающего вечера, неподалеку от реки, притихшей и как-будто замедлившей свой бег, остановилась волчица, понуро наклонив голову, словно путник задумавшись о чем-то.

фр

Отредактировано Game Master (2014-06-04 20:55:13)

+1

124

Медленно обводя взглядом этот мрачный мир, зеленоглазая, являвшаяся единственным белым заметным пятном, которое подобно ожившему памятнику - плавно двинулось вдоль реки, заглядывая на свое отражение, словно любуясь отражением. Изящные кроткие движения, каждый щаг, едва заметный поворот ухом - ничто не было не замечено, Комарик наслаждалась одиночеством и мыслями о будущем, в котором обязательно был тот самый, еще не встреченный на жизненном пути.
Когда самолюбование надоело, белоснежная отвернула от водоема голову, поднимая ее вверх и устремляясь задумчивым взглядом вперед, туда, где затаилась черная волчица, вызывающая к себе интерес даже у такой трусихи как бывшая первородная. Остановившись на месте для принятия решения, Кьяра втянула воздух со свистом, медленно выдохнула и все же отправилась к посторонней.
- Приветствую... - чуть-ли не прошептала Сара, вставая не очень близко к неизвестной и прижимая ушки к голове. Осматривая смольную, хищница первым делом оценила состояние Магмы и ее предположительный возраст, всматриваясь как можно тщательнее в какие-либо шрамы.
- Мир так изменился после всего этого - едва заметная грустная улыбка, но радости совершенно  не было. Хотелось просто узнать нужна ли помощь, да отправиться по своим делам.

0

125

Поведя ухом, Магма стояла неподвижно, всматриваясь темными глазами в желтый туман, что покрывал течение реки. Звуки утопали в бездействии. Волчица казалась растерянной, а потому по временам взгляд ее бездонный, словно вековой и наделенный то ли опытом, то  ли тайными знаниями, блуждал.
Совершенно спокойно, можно сказать не отреагировав вообще, смольная поглядела на подошедшую белую волчицу - незнакомку, но сохранила таинственное молчание, а потом, уже в следующую секунду, будто забыв о белоснежной пошла медленно вперед грозясь затеряться в желтом тумане.
Каждый шаг был предельно осторожен и бесшумен, и одновременно могло показаться, что смольная не уверенна в том куда идет... Время от времени Магма издавала негромкие звуки, словно разговаривала с невидимым собеседником.
Нарушая пресную тишину с ветки сорвалась большая сова и проухав что-то снова исчезла в ветвях деревьев.
Может волчица просто глуха и нема?.. Вопрос...

фр

0

126

Комарик осторожно сверлила любопытным взглядом зеленых глаз неизвестную волчицу, предпочитающую молчать. Ее присутствие могло бы остаться совершенно незаметным, но вот белоснежная решила все же полюбопытствовать да и просто пообщаться с волчицей. Тишина радовала, ласкала слух, в голове родилась небольшая песенка, отражающая душевное состояние Кьяры.
Если не делать ничего плохого, Никому не сказать дурного слова.
Наверно будут любить, наверно будут уважать. И вероятно будут брать за хвост и провожать.
Да, алгоритм прост и он является основой, Круто, замечательно и в целом просто клевой!
Если не делать ничего плохого, Никому не сказать плохого слова.
- медленно начала напевать себе под нос бывшая первородная, в такт покачивая головой и повторяя слова раз за разом.
И кажется неизвестная стала роднее, но все же находясь на чеку, Комарик не решалась расслабиться полностью, то и дело скашивая глаза в бок. Молчит. Странная.
Показалось, что это родство душ, так бывает, когда с чужими есть о чем поговорить, да и понимают они всегда лучше.
Эй, зачем ты лезешь из кожи, в ней довольно удобно.
А мы с тобою похожи и вроде бы обе свободны.
- она замолчала, склоняя вбок голову и тяжело вдыхая.
- В этом аду, я словно дома, и чувствую себя в раю... - она возвела глаза к мрачному небу, едва заметно улыбаясь.
Антей... ты создал странное создание по своему образу и подобию, можно ли утверждать, что во мне что-то есть от тебя? Эта...странность? Желание быть полезной?

+1

127

Секунда и вот-вот, темный силуэт незнакомки грозился раствориться в желтой дымке, но... Внезапно смольная остановилась, замерла, напряглись сильные лапы... Громко заухала желтоглазая сова, захлопав крыльями на корявом суку вековой разлапистой сосны. И вот, все смолкло. лишь голос белоснежной убаюкивал застывшую природу, после жуткого катаклизма...
Сквозь время, неслась не замысловатая песенка, а Магма стояла, поводя ушами, но не оборачиваясь...
Обернулась. Сверкнули темным любопытным и недоуменным пламенем выразительные глаза и потухли, притаились на узкой морде.
- Мы заблудились. - прозвучал спокойный тихий голос.
- Мы не знаем тамошных земель, но мам необходимо добраться до горизонта, туда, где вода встречается с небом. - на морде смольной отразилось недоумение напополам с досадой.
- Наши хотят домой... Ты проводишь нас? - то ли с вопросом, то ли с утверждением обратилась к Комарику Магма, сохраняя спокойствие и словно океан оставаясь завораживающей...
Сова ухнула и полетела в туман, черная волчица последовала за ней, однако обернулась, словно зовя белоснежную за собой.
- Нужно идти. Наши не могут быть здесь.

------ >> Вересковая пустошь

фр

Отредактировано Game Master (2014-06-02 15:54:16)

0

128

Она уже совершенно позабыла о том, что черная находится рядом и они совершенно не знакомы - расслабилась, намурлыкивая себе под нос очередной приятный слуху незамысловатый мотивчик и кивая в такт головой. Со стороны Кьяра казалась сумасшедшей, ведь мало кто может так себя вести с неразговорчивыми чужаками.
Неожиданно крикнула птица, которая до этого была незамечена, а хищница вздрогнула от неожиданности, крутя головой и пытаясь найти хозяина столь громкого и неприятного голоса. Никого. Глаза отказывались подчиняться на все сто процентов, видимо сказывалась жизнь в Ордене.
Черная встала молча, не издавая лишних звуков, лишь едва уловимый запах подтверждал, что Магма не плод воображения, а реальность...такая странная и неопознанная.
- Кон-нечо! - промямлила зеленоглазая, делая неуверенный шаг следом за темной хищницей, но после останавливаясь. Ее разрывало на части от праздного любопытства, от жажды узнать  что из себя представляет смольная...А с другой стороны... Страх сковывал лапы, лишал рассудка, а вдруг это ловушка? Именно сейчас, когда она обрела семью, нашла себя и кажется ее сердце начинает петь особенно по вечерам, зеленоглазая все же сделала шаг вдогонку.
- Постой! Погоди! - перейдя на рысь, а после и вообще двигаясь рывками, волчица понеслась за странной гостьей, создавала вокруг себя огромное количество вопросов.

0

129

Тише воды. Ниже травы. Патрульные старались вести себя именно так. После того, как на все заданные вопросы последовал очень даже многозначительный ответ - смерть, никто не решался заговорить. Напряжение читалось в каждом движении Фрая и Вильены. Видимо, эта парочка больше всего была заинтересована в том, чтоб услышать ответы этого сомнительного волка. Искоса посматривал в сторону Грима Сартр. Ему больше ничего не оставалось делать. Говорить он не мог - попадаться под горячую лапу есть высшее проявление глупости. Да и как говорить с истеричкой, не так ли? Вдруг улыбнувшись во всю пасть, самка обернулась к предводителю иx маленькой группировки.
- Мне больше всего xотелось разузнать об этом острове. Подняв на него свои глаза по пять рублей, она ускорилась, слегка перегоняя его, а потом, снова отставая, поравнялась с ним. Сзади раздалось злостное ворчание. Два кобеля: Фрай и Сартр заспорили кому тяжелее выдаласть часть трупа. Да-да, я разве не написала, что эти двое тащат труп, нет? Какая оплошность. В общем, один вцепился в правую переднюю лапу, второй - в левую. Вот так и тащат. Растр же, прыгая вокруг ниx, не знал куда вцепиться, чтоб помочь этим двоим. Честно говоря, вы тоже заметили, что фантазией на имена я не обладаю, да? Но, не суть. Взмаxнув xвостом и, отпустив труп, Фрай выплюнул следующее:
- У людей повозки есть для такиx целей. Лошадь бы сюда. И снова вцепился в свою часть трупа.
- Нэ ной, шобелина. Сквозь плотно сомкнутые челюсти отвечал ему Сартр. Вот так и проxодил весь путь.

0

130

В бешенстве. Ответы на вопросы не найдены. Паскуда сдоxла прям на глазаx. Как оленина: ножки подкосились, лапски сложились и морда по земле распласталась. И это всё? А я тебя к горе тащить собирался. Черношкурый что-то злобно ворчал, вертясь вокруг трупа, при этом неприязненно лапой тыкал в живот и морду предполагаемого трупа.
- Сдоxла скотина. Заключил зверь, поднимая глаза на патрульныx. - Вы только взгляните, - видимо, возмущению предела не было, - заинтриговал и отдал душу калаxире. Каждое слово сопровождалось скрипящей эмалью, злобными плевками. В общем, к концу выкриков слюна висела на морде Растра и Фрая. Это ж надо было потратить на этого нытика столько времени. В горле навязчиво xрипело и першило. Надо было сразу разорвать ему брюxо и дело с концом. Уже бы лакомились свежей олениной. Опустив морду куда-то в сторону передниx лап мертвеца, Феролюц, не выдержав, злобно сплюнул прямо на тело.
- Чтоб тебя никто не вспоминал. Выпрямившись и, дав небольшой круг, Грим вскоре принял кое-какое решение и остановился наверняка для того, чтоб его озвучить. Посмотрев не небо, черношкурый несколько раз обвел его глазами, пытаясь отыскать там что-нибудь неподдельное и важное, но таковое найдено не было. Говорить пришлось быстро и четко.
- Xватайте этого жмурика. Сбросим в реку. Нам только трупов гниющиx и муx назойливыx не xватало на земляx. Обведя взглядом собравшиxся, зверь постановил, что тащить будет Фрай и Сартр. Еще пересобачатся пока решат, кто переть на горбу будет.
- Топаем быстро и с постоянно скоростью. Нам еще обед отлавливать. Возражения не принимались. Зверь уже шагал впереди, размышляя над тем, что произошло вот только сейчас. Сам сдоx. Не может быть такого. У него что, кнопка какая-то есть - ликвидироваться и всё. Чушь собачья. Прищелкивая пастью и смотря исключительно вперед, он так преодолел практически весь путь до реки. И только подошедшая к нему волчица смогла нарушить покой зверя.
- О еде думай. И о том, как Князья будут пировать нашими трупами, если мы не принесем им что-нибудь ценное. Он быстро осек её, но сам заметно сожалел, что сделал это. Конечно, трудно скрыть любопытство и интерес, когда он в избытке. Это был не простой волк. Это был кладезь информации. И я потерял этот клад. Сзади заслышалась возня и короткие перепалки. Феролюц, остановившись, рявкнул:
- Оставить здесь. А сам направился к трупу. Честно говоря, предстояло что-нибудь с ним проделать. Вот только что? Нарезав круг, зверь, наконец-таки, решил, что надо бы оставить себе на память рисунок на груди этого волка. С этим можно и к Князьям. Сxватившись челюстями за шерсть, что была сантиметров на десять от рисунка, он принялся раскраивать её и добираться до кожи. Целый кусок предстояло вырезать. А там можно и всего расчленить. Это уж дело бывалое.

+1

131

СЕЗОН ОКОНЧЕН

0

132

--->> Вне игры

36 – deluge

Скрипка.
Вспоминаешь вечера на деревянном полу, под красными языками пламени, старик. Пляска огня оставляла нас равнодушными - и даже тогда, позвольте, лет уже пять назад, мы смотрели на пламя в камине с некой брезгливостью и отвращением, он казался нам чужеродным, во всех отношениях неприятным. Нам тогда было, думается, около года, если не меньше, в общем, совсем еще юные и нежные, как новорожденный полевой цветок. Правда, не нам было - ему, Энью. Надо же. Имена не отражают суть но это простое, но не лишенное, признать, некой изящности и мягкости, ускользающей из-под языка, только последняя ударная, вызывающая, вовсе не с красным вперемешку, скорее дымчато-фиолетовым, тошнотворным, имя, срывалась с него, отрывалась от гнилых уст снова и снова. Или же дряхлая, сморщенная рука, отчего-то нас очаровывающая, заставляющая - не смотря ни на что, - испытывать и наслаждаться приступами безграничной, холодной, молочной, как этот первородный туман в родном поле, нежностью, ложилась на спину с хриплым "эню", именно таким, лишенным согласной, упирающейся в нёбо. Язык уже у старика ворочался еле-еле.
Старый граммофон рождал звуки скрипки.
Старик любил слушать переливы звуков. Выражение его лица в эти моменты особенно завораживало маленьких Энью - отрешенное, блаженное, с остановившимися зрачками под веками, кажется, навсегда, но то дрогнет палец, то поведет рукой, хватаясь за частички жизни тут, с нами, пигмеями, но будто пребывая в мире далеком, еще неведанном, неизвестным для нас. Кто сказал, что бескрылые птицы не летают?
Скрипка въелась в рассудок основательно. Наши слезы, наше горе находило отражение в звуках. И она повсюду - в вое гор, в плоскости заснеженной равнины, в неторопливом полете чайки - всегда. Навечно. Как что-то само собой разумеющееся. Как крылья у бескрылой птицы. Как жизнь, как смерть, как их чарующий, медленный танец в чужих головах. Так интересно примкнуть губами к чуждым глазам и вкушать их выпуклость и пустоту, наполненную великой, право, силой. Великой, чуть ли не божественной.
Старый бог говорил с нами песнями скрипки. Каждый раз.
И молитвы срывались с наших уст легкими, витиеватыми, как эпилептический припадок, как агония. Каждый раз.
Все это такое же родное, как крик крачки под аортой, как скошенный взгляд в сером переулке, как граммофон в темной комнате в огне, как умирающий с улыбкой на устах старик.
Если у детей спросить, где они родились, они всегда ответят точно. Мы и сейчас сказали бы уверенно, с легкой улыбкой - разумеется, в поле. Бескрайнем, голубом, как глаза нашего идола. Раскрываешь слепые глаза, а крутом - ничего, кроме тебя самого. И весь мир - это ты. Жизнь - это мы. А глаза, глаза-то покрываются льдом. Навеки. Ветер кромсает наши тела на части, наш лучший друг, которой так и не смог смириться с тем, что мы не может лететь. Однако! Кто сказал, что бескрылые птицы не летают? Грачи улетят на юг, наши боги-грачи, а мы останемся тут. Под боком у великой матери, у святого духа, вжимаясь в оголенные ребра и цепляясь за обнаженные нервы. Как же мы похожи на своих родителей. Мы, рожденные под песни скрипки. Хочешь, подарю тебе каждую ноту? Это и есть полет.
Наши тощие лапы погрязают по пальцы в грязи. Однако телесные чувства остаются словно за стеклянной гранью. Видишь их, осознаешь, но... не чувствуешь, не можешь насладится ими сполна, прильнуть к острым граням или же напротив, потонуть в вязком болоте. Склоняемся над водной гладью, краем глаза подмечаем разбитые куски льда, так похожие на это самое стекло. Помнишь, мой бог, как осколки падали к твоим лапам? Помнишь, сколько крови тогда утекло? О, думается, не помнишь. И как же бесконечно прав. Мы нависаем над водой, собираясь наполнить пустое чрево влагой, но бесцельный, прозрачный взгляд тонет, утягивая за собой все внимание и выдуманные только что мысли - чтобы были, без них чувствуешь себя одиноким.
Это Он. Высшее сознание смотрело на нас со дна. Его пустые, прозрачно-серые глаза глядели на нас с неким сочувствием, которое невозможно было уловить или обозначить ярко, но, клянемся, оно там было. И звуки скрипки. Она рыдала в узких, замороженных зрачках, разбитых стеклышками. Стекло; порой в нем остаются лучи света, бьются о грани, о трещины, там будто бы живет что-то, кажущееся нам незначительным с первого взгляда, а потом, уже вникая - вот она, жизнь-то. Элизиум.
Мы вглядываемся в сухие щеки, которые впали еще больше. Продолжаем говорить "мы", потому что так удобно. Мои маленькие, глупые, никчемные друзья. Я так давно не видел самого себя, свое физическое воплощение, да и не придавал этому значение. Тяжело думать о себе, как о "я", хотя мы уже перестали чувствовать единым целым. Со дна на нас смотрит Он - высшее сознание, "я". Тело совсем иссохло. Истощенность и тоска лиц и выражений заставляет вглядываться глубже, выискивать тайну, которая хранится за этими глупейшими глазами цвета неба над головой - простодушно-серого. Седина на висках становится все ярче и белее. Изморозь. Мир становится все холоднее. Скрипка в груди играет все громче. Голова напоминает заброшенную, пыльную комнату, с оставшимся еще теплым запахом в щелях полов.
Мы улыбаемся, и Я улыбаюсь им в ответ.
- Здравствуй, мой пустоглазый дружок, - проговариваем мы. Дрожь пробегает по спине. Это все ты? Это и есть ты? Слишком резкие движения плеч и пугающе отсутствующий взгляд - это все ты?
Любовь и нежность, придуманные на ходу, оставшиеся за гранью понимания, заставляют хохотнуть, клацнуть челюстями, набрав в пасть воды, что от нового смешка полилась по подбородку. Как мирские слезы. Как же, черт возьми, холодно.
Наверное, хотелось бы лететь. Прислониться к сердцу неба. Такого родного. Как синие поля. Как лиловый колокольчик с гнилыми листьями, который обязательно вырастет именно тут, в промозглой грязи. Как мы.
Разворачиваемся, проходим несколько метров, располагаем тело спиной к реке. Вглядываемся вдаль. Разумеется, мы здесь не просто так. Темнолунцы, наши дражайшие союзники, должны появиться тут. Думается, надо у них выяснить кое-что, поговорить, если заладится, по душам, преподнести подарочки. Холодные настали времена. Зима идет. А говорят, что уже весна. Обещали, что будет тепло и солнечно. Прогнозировали много и с чувством, а толку? Идол и его вечная мерзлота. Распад. Краями губ улыбаемся, неискренне, дабы изобразить гримасу - надо будет придумать новое имя. Просто так.
Кажется, на горизонте замелькало. Прикрываем глаза, позволяя тусклому свету ласкать слепой глаз, зрячим же меланхолично и медленно цепляясь за пятна, за шорохи, подмечая любые мелочи, любую прелесть и утаскивая вовнутрь.
Навеки.

Отредактировано Энью (2014-09-26 16:19:26)

+4

133

Имя: Шестой
Возраст: около 7-ми лет
Параметры: 96 l 65
Окрас: Черный l Цвет глаз: Стальной
Особенности: разорвана нижняя губа - оголяются нижний ряд зубов

Собрание. Да кому оно нужно? Исxод ясен, разве что птица Руx не прилетит и не заберет Грима со сцены. Ему всё равно. Честно. Задача - поддержание союза с Заблудшими душами. Он её выполнит. Вот только ... Ручается ли он за исxод? Шелестели листья. Поднимались буйные ветры в голове черношкурого волxва. Травы, увядающие, отxодящие на гордый покой, могли бы сейчас заботить его куда больше, чем бессмысленные расxождения туда-сюда. Он мне даже не Князь. Возмущалось естество, но в теx условияx, в коиx наxодилась стая, выбирать чьим приказам подчиняться особо не приxодится. Мурлыкнув что-то себе под нос, Шестой приметил едва уловимый волчий запаx. Да-а-а, безумец здесь, рядом. И это он сам.
Xилая фигура открылась перед носом Шестого. Xмыкнул. На этом всё.
Приближался быстро и уверенно, изредка приподнимая уши.
- День добрый. Xмуро сдвинулись брови, осматривая предполагаемого собеседника. На кой черт послали именно его? А?
- Моё имя - Шестой. Формальность обмена именами я привык соблюдать. Скользнул язык по желтеющим зубам. Пора было обозначить основные проблемы.
- В стае очередной переворот. Но это та-а-а-а-к, сезонные сдвиги. На связи, надеюсь, не влияющие. Уставились стальные глаза на посла. Крепко вцепились. Ждут: дернется нерв или останется тиx и светел взор

0

134

Спираль Времени – Внутренний Мурманск

Черная фигура неумолимо приближалась. Мы поднялись, отряхнули лапы несколько брезгливым и вычурным движением, жестом - почти как домашняя кошка, вышедшая посидеть на мокрой, нагретой последними солнечными лучами дороге. Скривились - жест оказался неугодным и противным нам, но все уже неизменно, поэтому дымчатое тело вытянулось, встало, покачалось на легком ветру, разминая затекшие и застывшие механизмы. Щелк-щелк-щелк. Понемногу механическое нечто оживало. Выгнулись кривой спиной и медленно двинулись вперед - к неизбежному, к неизвестному.
Как думаешь, друг, куда идут безумные путники? Самые очаровательные создания. Искренний смех вгрызается в сознание и заставляет со злостью уходить, дабы потом уже вспомнить и взращивать в себе, словно истину. Они тут, здесь, теперь, в одно мгновение - ибо и позади, ни в будущем нет их призрачных ликов; они улыбаются, рыдают не вам  и даже не себе - в глаза всему большому миру, умещающемуся у них в пустых головах. То, что отречение и есть совершенство, говорил кто-то, чье имя осталось в совсем дремучих местах дряхлой памяти, да и это совсем неважно.
Нескольких шагов хватило, чтобы замереть в оцепенении, как гранитная статуя.
Лапа приподнята в каком-то подобии действия. В идее действия.
Движения черного волка резали воздух, словно отлично наточенное лезвие. Острые, но не вычурные, не колкие, а быстрые, уверенные и непреклонные. Мы улыбнулись и склонили голову, оставив замысел идти навстречу - ему это шло куда больше, быть может, не выглядело жалким. Слащавой уступкой, коей были мы.
Холодное, утреннее, но слишком живое и оттого отталкивающее дыхание полоснуло по щеке. Порванная губа привлекла внимание лишь на секунды. Скользнул язык, обозначая фразу, словно обводя ее в жирную красную рамку. Хмыкнули, пожали плечами. Расслабленные уши не выдавали нашей настороженности, они не были подняты, но и к головам не прижаты - немного свисали по бокам, подергивались в такт ритму окружающего. Голос баламута смешался с молочным туманом, и теперь казался совсем далеким, а его переплетения с воем ветра и редкими шорохами и вздохами, конвульсивными подергиваниями завораживали. Мы казались беззаботными, какими нас привыкли видеть, какими привыкли считать, но мы сами не знали еще, умеет ли враг смотреть глубже и насколько остро его зрение - под жиром на поверхности наготове натянутые струны жил. Прозрачный взор касался то и дело то губ, то век, то бак, то плеч, почти как встревоженная мать, силящаяся понять, в каком состоянии ее чадо, ее отродье. 
Три, четыре, пять, шесть.
Шестой. Мы понимающе качнули головой, внимая, прислушиваясь к едва заметным или же попросту надуманным интонациям - никак не могли отбросить эту старую, надоевшую привычку. Не пятый, ни первый, ни сотый. Шестой. Это было очевидно и понятно, как ранний рассвет. Как крик чайки. Как штиль, сменяющийся штормом и наоборот. Естественное, неповторимое.
Неповторимое, как ты. Как мы.
Бог един в своем различии.
Сталь царапает сталь, благо, не скрипит. Мы подыграем; взгляд в сторону, уголок рта дернется в полу-ухмылке полу-улыбке. Поведем ухом, вслушаемся в хрип водной глади в спине. Раз, два, три - взор светлых глаз возвращается в привычную обитель, в чужеродные черные зрачки. Четыре, пять, шесть.
- Здра-а-авия вам, - легким выходит глас, слегка насмешливые морщинки собираются между бровей, - Коли так, меня звать Энью. Так и просим помнить.
Мы прикрыли глаза, напуская туману на лик, затирая воском и салом, не давая чужим пытливым умам рассмотреть плоть. Слепой глаз смотрит вдаль, мимо чужеземца, сквозь него - в дымчатую голубизну неизвестного, вечного. Сожмет паучья рука сердечко на миг и отпустит - дабы не забывал. Перекроет воздух, а потом вновь зима, немного всполошенная, займет свое место. Каждый раз.
- Перевороты, говорите? - лишенный красок голос оседает на земле, на промерзших шкурах. - Говорят, постоянны только перемены, - пауза, вычищенная добела, касание плеч у хребта, - Впрочем, не суть. Нам бы тоже хотелось верить, что подобные события никак не отразятся на вашей с нами... дружбе. Не хотелось бы терять такого товарища, ве-ерно? - прищурили глаза, обозначили сказанное поворотом головы вбок, улыбнулись мягко, оставляя знак до конца не вычерченным, аки дрожащий набросок на мятой бумаге.
Глупая гримаса, такая знакомая нашим давним приятелям, направлена вперед и вверх.
- Кто нынче покусился на златой скипетр? Чей мятежный дух? - проговариваем мы. Садимся; тонкий хвост устраиваемся вокруг лап. Душа спокойная, холодная. Как поле. Как туман. Слепые и блаженные. Задаем вопросы, никогда на ответ не рассчитывая - да и так многим лучше: всегда можно наткнуться на приятную случайность, как отблеск солнца на льду. С хрипом зима вырывается из убежища и воет, и скрипит, а чужой взор выслеживает, ощупывает, вызывая привычно надуманные ощущения. Перекатываются жилки, ком в горле, а в головах - ничего, кроме дыма.

Отредактировано Энью (2014-10-05 15:48:25)

+2

135

Шестой. Энью. Ни одной совпадающей буквы.
Это очень полезная информация.
Конечно.
Иногда мы от скуки верим в магию букв магию чисел. А уж когда тоска за горло схватит, так мы верим в бога. Это очень удобная вера. Обычно ею пользуются люди, дабы оправдать собственные неудачи и терзания. Большинство верит одинаково - лишь бы верить, но и есть другие. О других мы можем говорить бесконечно. Мы любим таких. Но сейчас не об этом.
Дернулась нижняя губа Шестого. Тоже от скуки, от бездейства больше, но мы говорим, что от скуки. Так правдоподобнее выглядит.
Слова серенькой зверушки вызывали вразумеющую улыбку. Чуувствовал Шестой притягательность в безумстве. Чувствовал, потому и боялся сойтись с ним ближе или пустить в дальние плотины и просторы разговоров. Для стаи важно другое. Для его стаи тоже. А он говорит. Шестой слушает в два уха. Мог бы в одно, но уж так получилось.
- Верно. Вдруг резво отчеканил черношкурый, сам же отвел взгляд в сторону, чувствуя, что говорит правду. Он редко это делает. Предпочитает говорить волнами, уклоняясь от правды на какие-нибудь доли милиметров. Это нормально, поверьте.
- Волки помнят его как альфу Изгоев, который в какой-то дивный день исчез и возвратился уже эдак через полгода. ВЫыдержав небольшую паузу, он продолжил. - Феролюц, Грим. Имен много, а суть черна. Вдруг замолчала морда черношкурого. Умолкла так, словно эмоции отравились погулять на многие километры от этого места. Не слышат призывов хозяина. Не слыша-а-а-ат, а всю потому, что не зовет он их. Блудные дети встретятся со своим отцом нескоро.
- Темнолунцы, как известно, приютили городскую стаю. Теперь, когда политика стаи, - тут Шестой запнулся, соображая, как бы это назвать и обозвать, - слегка меняется, нам бы хотелось узнать: нужна ли Заблудшим какая информация от этой стаи или так, пусть задарма мясом нашим пользуются? Странные вопросы задает черношкурый. Свою ли волю он изливает? Может, Грим возвышается за его плечами? Мы не знаем.

+1

136

Murohamma – Глубина

От стены до стены движется серая тень.
Скажи мне, куда мы идем? Даже нет - куда мы пришли? Ничего не вижу, кроме поглощающей белизны стен. Гладкая штукатурка. Под ней - кирпич. Даже не камень. Не дерево. Возможно, что-то похожее, но отдающее неприятным, чужим, то и дело касающимся тебя своим беспристрастным совершенно взглядом; позже и сам вспомнишь, что так делать любил и до сих пор по бокам стреляешь рыбьими зрачками, суженными до боли в глотке, но здесь и сейчас сморщишься, отбежишь от страшного, от стены к стене, и вперед, и вверх.
Скажи мне, куда ты ведешь нас? От стены к стене. Стены вокруг и внутри, и эта урбанистическая сладость уже чрезмерно приторная на языке. На стенах мы рисуем своих богов, и, конечно, их уничтожат, если не мы, то белая, бесцеремонно и жестоко белая краска, разрывающая плоть, пусть и выдуманную - но с какой трепетной тщательностью?
Скажи нам, что есть вера - знание или состояние? В лица мы своих богов, конечно, знаем, от этого выводим их образы на голых, мокрых стенах; сами рядом совсем маленькие, кажется, жалкие, лежим, едва трещат ребра, но, посмотрите же, живые! Раскроются глаза в восторге, нами созданном, рукотворном, но от этого он не утратил сущности, ты это знаешь, большой брат.
Большой брат, что есть вера - философия или вымытое с хлоркой сознание?
Наш славный большой брат, что есть вера - неподвижность или метаморфозы?
Красота неподвижности, когда мертвое тело лежит в ногах своего бога, ожидая, пока белым ослепят, осквернят и вычистят окружающий ми-и-ир, это так прекрасно; заглядываешь в очи, и там ничего, кроме бессмысленной, хаотичной, ни к чему не привязанной, безусловно, первые мгновения пугающей силы. А потом любуешься. У него есть сила, и его же бог - он сам. Ведь бог есть личность, правда?
В глотке клокотало, когда размытые временем лица вгрызались в глотку твоему знанию. Сейчас же нутро наполнилось дождем, шелестишь, и тысячи прилагательных можно подобрать под момент, но самое простое и выразительное - "пусто". Говорили, что отречение от себя - самая истинная вера. Мироощущение трещит по швам. Воздух проникает в раны. Теплый ветер из-под полов в животе, северный ветер в голове. Правильно, ведь же в поле родились. Что может получится, когда вышел из брюха бездны? В Начале - пустота. Это даже грубо. Отсутствие. Точнее.
От стены до стены, за которыми ничего нет.
Чавкает под лапами. Звук накладывается на слова Шестого, и мы улыбаемся тому, что так, право, намного лучше. Легкое раздражение под подбородком. Кривим губы, веки смялись. Феролюц. Грим. Последняя фраза, обведенная резким молчанием, остается зимовать.
- Грим? - автоматически повторяем мы, скупо пожали плечами, - Экий черт, по гиблой, ги-и-и-блой земле шагает. Неплодородная она, а не видит. Ничего на ней не растет уже, - мы сдержано улыбнулись, но в глазах сверкнуло нечто, похожее на узнавание, глупый смех, - О-очень жаль. Впрочем, надеемся, смена дворца не повлияет на нашу с дружбу, повторюсь. Да и на черни корона блестит ярче, - голос растаял в дымке быстро, оставив горькое послевкусие. Смеется глупый холоп Энью, взирая на белую стену своего же ума. Очень жаль.
Трясем головой, ощущая тупую боль в висках. Дернулись губы напротив. Чувствует что-то. Пелена прикрывает рыбьи глаза на секунды, обмануть пытаясь понапрасну. Злоба, злоба, злоба. Липкие ножки насекомых пробежали дрожью по лбу, по щекам. Злоба, выдуманная впопыхах, от этого напоминающая лишь дрожащий набросок на клочке бумаги. Бесспорно, кристально-белой бумаги. Черная ручка рвет в каких-то местах, но нет в ранах ни крови, ни костей. Злоба, как очерк за пять минут, на пустом перекрестке, злоба от бессилия, от чрезмерных возможностей и от невозможности ими проникнуться - казалось, иди, куда хочешь, и не держит ничего и никто, а все на месте стоишь. Множество дорог, а идти некуда. Незачем. Делаешь любой шаг, лишь бы он был, так и не сумев прочувствовать собственный путь; сворачиваешься в дымный клубок на обочине, наблюдая, как кто-то идет по ней дальше. Грустно смотреть, как они уходят в туман. Собираешь, любуешься, ждешь. Поезд, выкрашенный в красный - это как иллюзия падения, как репетиция краха, которому не суждено произойти. Стоит, стоит наша стела.
Брови сомкнулись на переносице. Уши свисают беззаботно, но слушаем. Это видно по ненавязчивому взору, касающимся костей черного на мгновения, на полу-касаниях, на полу-ощущении. Особенно приятно высматривать морщины. В углах глаз собираются, в углах рта. Подмечать едва нарисованные выражения. Дело не в страхе, отнюдь. Приятные мелочи. Черношкурый разламывал гармонию и собирал ее вновь в наших головах, и это было приятно. Порядок - гармония, хаос - наивысшее ее проявление. У него есть сила, мы поняли сразу, но подметить решили только сейчас, легкомысленно улыбнувшись расплывшейся птице. Замечаем - небо внезапно свернулось, сузилось, резко обвели грани. По углам больно. Небо, остающееся скользким, но привычным. Неумолимо менялось за стенами. Так и запишем: "У него есть Сила".
О, ну да, конечно известно. Городские потерпели крах. Ожидали почувствовать укол прошлого в ребро, но нет никакой яркой, грубоватой жалости. Все чувства вытянулись в дребезжащие струны. Мы вновь улыбнулись, уже отрешенно, пустив корни в лик Шестого. Никто уже не помнит, что Многоликий был там, среди городских. Так бесславно все бро-осил. Большой брат еще смотрит на вас с белых стен.
Ну что, ты еще гордость не потерял? Внимательно смотрит. Закрыли глаз зрячий, смотрим сквозь муть. Чья в тебе сила? Через дым черный кажется бесформенным черным пятном в поплывшем окружении. Занимательные абстракции. Нет, сила, есть сила, вот она, прям передо мной, завораживающая. Склоним голову, проведем языком по сухим губам. Ты так хорошо выглядишь в нашем доме. Войдешь ли в покои? Осмелишься?
- Пушечное мясо может быть отравлено, - выдохнули наспех, лишь на вдохе хохотнув сквозь зубы, - Со складов так легко вырвать хребет аристократам. А от городских... думаю, ничего не нужно. Пока не нужно. И да. Передайте Эмиру от некого Дитриха большо-о-ой поклон. Спросите, насколько его память чиста. Спросите, не держит ли зла. Это будет маленькой просьбой. Хорошо? - мягкий тон и неуловимое движение плеча.
Вы встали, подошли совсем близко к Шестому - ровно так, чтобы дыхание касалось стали и разорванной губы. Не стали тянуть шеи, скорее даже выдыхали в грудь. О-о, как это, наверное, больно. И на стены смотреть больно. Там замышляют что-то. Тараканы плодятся. А черный - цвет всего. Приятный и уютный. Трагедия от перенасыщения.
Улыбнулись беззаботно, остро. А ты видишь эти наброски в старых книгах, верно?
- Значит, все в силе?
Улыбка хитрая, немного врезается в скулы. А черный кивает, едва заметно. Непрерывно следим, подмечая нездоровый блеск в глазах. Тебе нужно идти? О-о, до скоро встречи, милый друг.
- Да будет так! - хохотнули мы, но сразу напустили излишней серьезности, забавы ради. И когда твой силуэт пропадет в тумане, мы вновь двинемся вперед. В неизведанное.

Отредактировано Энью (2014-11-15 22:02:29)

+4

137

СЕЗОН ОКОНЧЕН

0

138

--->> Вне игры

Как же я хочу спать.. Не думал, что меня хватит только на путь к этой дрянной реке, и что он займёт так много времени! Стареешь, Йота, стареешь..
Немного совершенно не смешного юмора сутра не помешает. Надо начинать день с хорошего настроения или хотя бы с лёгкой ухмылки в сторону всего неприятного. Другое дело, что это неприятное повсюду, а ухмыляться каждому камню, об который спросонья спотыкаешься нет никакого желания. Да и птицы сегодня поют слишком надоедливо, насекомых тучи, запахи цветов кажутся мерзкими и попросту режут нос. Да уж, дорогуша, ну мы с тобой и скатились.. А ведь кто-то хотел сегодня прийти к Воде с хорошим настроением и подружиться, а не холодно отворачиваться и идти обратно, махнув хвостом на прощанье! Так что иди давай, шевели ластами!
И Йота шёл. Шаг за шагом он становился всё ближе к убийственной стихии, что унесла с собой его друзей. Рыжий, очень отдалённо напоминающий волка Йоттен колебался, шагая очень сбивчиво, с конкретным нежеланием подходить к Воде, как он называл её. Казалось, будто его кто-то тащил на поводу. А что если она и меня с собой заберёт? Я не хочу к ней подходить! Что если там слишком глубоко? Что если я оступлюсь и утону!?
Внутри всё будто опустело. Всё тело стала постепенно охватывать паника. Лапы судорожно задрожали, делая несколько шагов назад. Глаза загорелись каким-то смешанным огнём и волк был уже готов броситься бежать, но вместо этого громко рявкнул куда-то в сторону и встряхнул головой. Успокоился? А теперь иди и порви её. Пожалуй, это послужило хорошим стимулом для того, чтобы взять себя в лапы и хоть и царапать, но не отпускать.
Глухо рыча на самого себя за свою слабость и трусость, оскалившись на воду, Красный волк приближался к реке. Чем ближе он подходил, тем труднее давался каждый шаг. Каждая капля страха переходила в волну злости и чуть ли не ненависти к самому себе. Волк рычал, огрызался, мотал головой, делал пару шагов назад, но тут же снова разворачивался к реке и делал несколько шагов в этом направлении, пока лапы не начинали выходить из под контроля снова и снова. В голове была полнейшая каша. Все мысли перемешались между собой, запутались, образовали какой-то разноцветный кричащий на все голоса ком, мешающий нормально мыслить. В голову будто медленно всаживали металлический стержень, от чего голова начинала просто раскалываться и тогда...
Стоп.
Йота остановился, закрыл глаза и спокойно выдохнул. До воды оставалось каких-то три метра. Чего такого сложного в том, что бы преодолеть несчастных три метра? Ничего. Так что иди и не останавливайся. Мысленно успокоил себя рыжий волк и хотел уже двинуться вперёд, но снова остановился, так и застыв с закрытыми глазами. - Но там же Вода.. - Вода? Да где ты видишь воду? Йота открыл глаза. Надо же, самовнушение - штука сильная, но опасная. Мало ли, с ума сойти немудрено. Перед Бурым была пустая поляна и вовсе никакой реки. Рыжий волк усмехнулся самому себе и пошёл вперёд так, будто ничего и не было.
Спокойный, ровный шаг был прерван неожиданным ступором. По всему телу вдруг побежали мурашки, скорее от холода, чем от страха. Вдруг, зрачки резко сузились, и Йота с лаем, рычанием и фоновым скулежом отскочил от воды, что неожиданно появилась в поле зрения.
- Фу, какая мерзость!! - громко прорычал Йоттенхейм, столь старательно встряхивавший промокшие от воды лапы. Он стоял прямо у самой воды и смотрел на волны с полуобнажёнными клыками, презрительно прищуренными глазами и брезгливо отведёнными назад округлыми ушками. Этот рыжий чудик уже приходил сюда с той же целью несколько раз и сейчас, а точнее всё, что было сейчас - это была первая стадия под названием "Нет, я тебя не боюсь!", теперь же Йота перешёл ко второй стадии, после которой он обычно уходит с мыслями вроде "Ладно, Вода, я вернусь и попытаюсь снова победить тебя, и на этот раз у меня точно получится!"
Вода уже успокоилась, так что речная гладь словно зеркало отражала Красного волка. Отражение. Этот неведомый клон тебя, что смотрит в твои глаза и будто забирает с собой, гипнотизирует, стараясь утянуть в далёкие речные глубины.
- Братик?.. Братик, это ты?.. - детский шёпот, казалось, доносился отовсюду. В отражении уже был не он, а маленький серый волчонок, младшая сестра, что погибла пару лет назад. - Братик?.. Ты идёшь? - этот тонкий голосок, до боли знакомый, сжимающий сердце, так и манил к себе. Йоттен и сам не замечал, как заходил всё дальше и дальше в воду, которая, между прочим, была ему уже по локоть. В прошлые разы Йота находил в себе силы очнуться, но сейчас, похоже, это его поглотило полностью.
Со стороны всё это могло выглядеть довольно странно.. Да чего уж там! Скорее всего всё было даже слишком странно, чтобы просто так принять, особенно если вы знакомы с Йотой. Ведь этот волк каждому показывает себя с разных сторон, а с этой стороны, которую он так старательно скрывает ото всех, он не показывал себя ещё никому. Так что навряд ли вы узнаете в нём его самого.

Отредактировано Йота (2015-03-21 15:14:10)

+4

139

--->> Вне игры

У мягких лап спящая заводь реки, над нею бездны синяя высь, ни звука.
Под ветвями ивы скорбящей над гладью, сквозь подрагивание рыжих шерстинок ресниц, глядела она безмятежно на угрюмый покой здешних мест.
Сегодня явилась волчица за плачь-травой. Склизкий стебель её горек и веет мерзостью, но вопреки впечатлению свойством обладает редким, исключительным: съевший его свежим, облегчит свои печали, обретет спокойствие духа, отринет лишнюю суету мира. И название ведь какое…Неспроста. Да и растет в единственном месте плачь-трава – облюбовала реку скорби, ее подгнивающие болотно-бронзовые заводи, кишащие стайками маленьких рыбок и личинками кровопийцев.
Опустила мордочку, примочив усы. Присмотрелась сквозь свое отражение: да вот же она, змеится в подводном течении, истомлённо колебля свои резные лепестки и робко вздымая над сизоцветными водами молодые бутоны. Поелозив немного носом в иле, аббатиса сомкнула зубки на паре прильнувших друг к другу стеблей. Туго.
Сдавленное ворчание. Пару раз отфыркнула речную жижу, еще попытка. Треск, и голова от прекратившейся натуги резко дергается - в пасти крепко зажат пучок плачь-травы; её бы просить рядом вот прямо сейчас, пока верхний слой травянистых волокон не растворился в кисловатых соках слюны, но самка вдруг отчего-то стала недвижима. Минута…Ещё, ёще.
Буро-серая масса, ухваченная беспокойным взглядом, еще будучи крохотной точкой на горизонте - приближалась: что-то металлическое на ней ловило яркий отблеск по-утреннему холодного солнца, он то прятался, то неприятно слепил, мешая понять природу неизвестного. Ближе.
Труп. Размеренно покачивался к берегу, гонимый слабым течением. Еще три раза водной ряби над ним сомкнулись очертанья, прежде чем Шики получила возможность уцепиться за мокрую шкуру и сделать неуклюжую попытку вытянуть мертвеца из воды. Ошейник с железной бляхой, кольцующий шею утопленника, сумел пробудить волну неземного облегчения, проникновенно расползшуюся от кончиков ушей до самого хвоста – это не был кто-то из Ордена, чего волчица боялась до дрожи в поджилках с самого начала.
Насколько возможно крепко ухватившись клыками за шкуру на холке, самка, упираясь и скользя по влажной почве, начала потихоньку вытягивать обмякший мешок, который теперь едва ли можно было назвать телом – грязная, покрытая лепротическими поражениями туша казалась непомерно тяжелой для такого некрупного зверя. Потянула сильней… Звонко хлюпнуло, и, лопнув посередине, ухнуло зловонной жижей прямо в морду: капли трупного тлена соплями повисли на белоснежных бакенбардах, а из разверзшейся брюшной щели хлынула ручейком червленая жижа мальков и недорачков, вскормленных рыхлой, набухшей плотью – эдакое лакомство. Громко-громко раздается волчье дыхание, прерывисто, хрипящее от ужаса. Зажмурилась, сглотнув порыв. Нет, не прячь глаза, смотри.
Поборов отвращение, волчица с какой-то болезненной щепетильностью принялась разгрызать ошейник, и, победив, двинулась прочь вдоль устья реки. Пустота в лиловых глазах, металлическая бляшка  мерно побрякивала, болтаясь в плотно сжатой пасти; вскоре слова молитвы разнеслись со свежим ветром, окрапляя цветок и ошейник, заботливо приложенный к подножию какого-то старого древа.
-Даже камень когда-нибудь обратится в пыль, ведь время охвачено смертно-алым пламенем конца. Будь милостива с ним, Калахира.
Ступая к Северо-Востоку, прислушалась, как хрустят под лапами речные ракушки и острые камешки, еще шажок, и нос рыжешкурого зверя обильно увлажнился, задергался, чуя чьё-то присутствие. Спустя мгновение. –Наш. Улыбнулась Шики одними глазами и легкой рысью пустилась в сторону красно-бурого самца, что, к удивлению, был немногим крупнее её самой.
Буйный ветер, принесенный ее движением, напоенный густым влажным духом звериной шкуры, приветно обдал багрово-огненную фигуру Йоттенхейма – не шелохнулся, казалось, взор его пронзила скорбь, глядел неотрывно в водную гладь, неужто…?
-Йотта? Окликнула она, прижав к голове мягкие ушки, приблизилась неуверенно, замерев с приподнятой передней лапой. –Неужто проклятой реке уступаешь? Приходящие сюда - велико их горе, а напевы плачущих сердец давно уже впитались в эти воды. В следующий раз постарайся быть осторожнее, рутьер – такие места обладают силой, и если в душе твоей тоска – с легкостью поддашься. Проси Богиню-мать силу духа даровать, чтобы страх и горечь обратились мудростью. Речь её иссякла, стихая.

Отредактировано Шики (2015-03-26 06:56:50)

+3

140

Всё в нём было, как в отлаженном механизме. Машинально передвигались в быстрой рыси лапы, привычно нащупывая до последнего камешка знакомый путь. Горячее озеро давно скрылось из виду, но произошедшее на нём никак не шло у Нуля из головы.
Сейчас все усилия воли у волка уходили на то, чтобы хоть на время пути от озера до реки его не донимали спутанные мысли. У него никак не получалось очистить сознание от всего «мусора», который обыкновенно плавает на поверхности, чтобы добраться до умиротворённого пласта – органичного соединения услышанных где-то легенд, вдохновенных молитв и самого слабого намёка на действительности. В нём, этом пласте, действительно хотелось не только бывать периодически, чтобы расслабить уставшее под гнётом настоящего сознание, но и обитать постоянно. Он давал желанный покой, которого бедная гудящая голова так жаждала почти постоянно, без разницы – после очередной порции снадобий или просто после сильного нервного напряжения.
Туз долгое время учился концентрироваться на внутренней пустоте – это было обязательным условием для того, чтобы не сойти с ума после неожиданно перевернувшихся и раздробившихся миров – внутреннего и внешнего.
Год и месяц. Год и месяц он жил где-то на грани реальности и фантазии, будучи скорее машиной, чем живым волком. Сознание, запертое внутри бездушного тела, не просилось наружу. В молитвы он вкладывал всю страсть, на которую был способен, а Боги… что Боги? Он и не требовал от них ответа. Богам не до него.
Лучше бы это произошло ровно через год. Туз действительно ничего не помнил, а окружающие старались лишний раз не заводить об этом разговор, но самец всё-таки украдкой выспросил, когда это точно было. Начало апреля. Ровно третья весна со дня его рождения.
Мысли копошились в голове, отталкивая друг друга, а лапы спокойно делали свою работу. Где-то сверху, возможно, чуть сзади бесшумно рассекал воздух мощными крыльями Диаваль. Должен ли был варден что-то предпринимать сам? Нет, наверное, рутьер больше ничего не сказал ворону после тех слов, уверенный, что привыкшая подчиняться птица просто последует за ним под землю. Ноль сам был таким, разве нет?
Влажный, но тёплый ветер трепал густую белую шерсть с серым отливом, бил в морду, сопротивляясь напору волчьего тела. Он не злился на то, что какой-то там рутьер пытается с ним спорить, он играл, не имея ни малейшего понятия о том, какими сложными вопросами занят подвернувшийся ему под эфирную лапу Ноль. Воздух весь был насыщен влагой, не настолько, чтобы извергнуть из себя мириады тёплых капель весеннего дождя, но всё же больше обычного. Абсолют не устал совершенно – он мог и час, и два бежать так без особенных усилий, – но весь взмок под своей шерстяной шубой и на миг отвлёкся от не самых весёлых мыслей, представив, как было бы хорошо окунуться в наверняка прохладную воду реки, которая была прямо по пути. Стоило волку подумать об этом, как он тут же одёрнул себя: нельзя, рутьер, нельзя. Ни на минуту нельзя откладывать странную и страшную весть, что выпало ему принести в свою стаю.
«Ровно третья весна… – повторил Ноль и упрямо мотнул головой. Глупая, глупая дата. И глупо думать, будто события и даты связаны, если только так не положили Боги, но ведь не возводить же единичные случаи в незыблемое правило? – Я не просил меня спасать. С Крестьянкой было интересно разговаривать, но я так и не понял, чего она добивалась. Я ведь мог остаться калекой, еле способным ходить, но она меня ведь тащила тогда. Или само лекарское искусство было важнее возможных последствий? А потом Лайтер…»
Дорога круто взяла вправо, и оттуда же неожиданно вынырнула серебристо-голубая лента реки. Ноль перевёл дух и, не замедляя бега, приблизился к воде, намереваясь немного пройти шагом, чтобы охладить разгорячённые лапы. Рутьер бывал на реке Скорби. По мирно поблёскивавшей сейчас водной глади некогда прибыла штука, которую люди называют кораблём. Она положила начало длинной цепочке горестных событий, но Туз предпочитал думать – ещё когда он был переярком, только выбравшимся из пасти смерти в лице городских псов, – что упоминание Скорби связано с Немой горой. В белом самце всегда была тяга к поэтичности, лишь усугубившаяся со временем. Она тоже была спасением.
Против воли Абсолют замедлил шаг и забрал ещё вправо, войдя в воду. Не успевшая прогреться за неполный месяц, прошедший со дня полной победы весны – не чета той, которую извергало Горячее озеро, – влага приятно холодила подушечки лап. Он шёл как можно ближе к краю, глубоко вдыхая и настраивая сердце на привычный размеренный ритм. Ему не следовало задерживаться, неся вдоль реки Скорби поистине скорбную весть. То, что Лайтер пропала, больно ударит по Ордену – это понимал даже погружённый в никак не связанные с делами стаи мысли волк. Но у него были свои счёты с Мастерицей, да такие, о которых и она сама могла не подозревать.
Ненависть опала и испарилась практически сразу, так что какое-то время Ноль даже сомневался: да была ли она, коли ушла так быстро и практически безболезненно? Но холодная ненависть почти сразу же вернулась не менее холодными воспоминаниями. В них следовало разбираться, лёжа в знакомой холодной пещере, подальше от яркого света, от мира, в котором ничего не изменилось с момента пропажи Лайт. Туз пытался думать трезво: из волков пока что он один знал о произошедшем на озере. Поверят ли ему? И кого лучше найти?..
«Ни в коем случае не говорить кайзерам, – на всякий случай снова проговорил мысленно Абсолют. Он снова перебрал более или менее знакомых членов Ордена и покачал головой, остановившись. – Стой, кажется, поиск подходящей кандидатуры для столь ошеломляющей новости откладывается, там кто-то есть!..»
Туз не спешил покидать воду, соображая, а потом, словно приняв какое-то определённое решение, решительно двинулся вперёд. Ветер, по-прежнему дувший в морду, доносил смутно знакомые запахи.
…чтобы страх и горечь обратились мудростью, – расслышал рутьер окончание фразы и против воли машинально склонил голову. Где-то он уже слышал эту мягкую, но уверенную речь. Она порой выплывала из тех осколков прошлого, что ещё зацепились в голове Нуля, и была связана как раз с тем периодом его жизни, который вспоминать не хотелось.
Шики, – пробормотал Абсолют, продолжив приближаться. Он уже видел её, небольшую рыжую волчицу. Рядом с ней стоял ещё кто-то, знакомый ещё более смутно. Кажется, они с маленький красно-бурым волком пересекались всего два-три раза, хотя тот… – И Йота. Бурый Йота.
Кажется, это те, кто ему нужен. Из пасти вырвался смазанный вздох облегчения: кто знал, что было бы на пути к Немой горе, а затем вниз, под землю. Из всей «верхушки» стаи Шики казалась Тузу одной из немногих, кто мог бы понять. А если и не поймёт – Диаваль подтвердит его слова. Что бы ни скрывалось в его душе, рутьер не мог себе позволить нападать на Лайтер. Она ушла сама.
Шики!.. – наконец позвал он, приблизившись на комфортное для разговора расстояние. Он намеренно подошёл со стороны, противоположной той, где стоял второй рутьер: новость, которую он принёс, предназначалась лишь для ограниченного круга слушателей. – Орден остался без Мастерицы. Лайтер ушла, не сказав ни слова. Диаваль подтвердит.
Предложения были короткими, рубящими.
Возможно, здесь не обошлось без вмешательства сверху, но дела Богов не нам обсуждать, – он помолчал, болезненно наморщив нос и припоминая: – Лайтер просто поднялась и пошла куда-то в сторону Голодного леса, но я не уверен. Не думаю, что об этом следует знать остальным, по крайней мере, пока не будет точно известно, что делать.
Снова пауза, а потом неожиданная фраза тихим, усталым голосом:
Крестьянка тоже куда-то исчезла, но ещё раньше…

+2