http://forumuploads.ru/uploads/0010/8c/30/2391/t55637.png
♦ Винлирия Лиф \ сокр. Лира, Лиф ♦
- 20 мая 171 год
- Фракция | переселенцы
- Профессия | шаманка-знахарка
------------ ♦ ------------
Внешние данные:
- Рост | 165 см
- Вес | 45 кг
- Цвет волос | бело-седые
- Цвет глаз | небесно-голубые
- Особенности | "Она была и вот её не стало..."
Бесплотной тенью движений наполнены её шаги, они легки и невесомы. Девушка кажется неуловимой, ускользающей, иной. Она вся - словно призрачный дух: слишком хрупкая и тонкая.
Кожа у неё нежная, слишком белая и прозрачная, кажется что такой не бывает: видно каждую венку, кажется только тронь и повредишь это хрупкое "стекло". Неестественно бледная, худая и молчаливая, тайна к которой хочется прикоснуться.
Болезненная.
Тонкие запястья и маленькие ладони уродуют поперечные шрамы, некрасиво выделяясь на бледной коже багровыми росчерками чей-то жестокости. 
Овеянная одеянием длинных, ниже пояса, белых волос поверх темного длинного плаща-накидки, в полумраке вечера кажется тенью, наваждением, не человеком вовсе. Лишь на бледном лице мерцают живые, яркие, голубые глаза, а длинные ресницы откидывают смущенные тени на бескровные щеки, да тонкая линия почти бескровных губ выдает намек на полуулыбку.
- Занимаемая внешность | Беловолосая дева
- Морок | белая лань

Инвентарь

Обруч
. . .

Амулеты
. . .

Капюшон
. . .

Перчатки
. . .

Броня
. . .

Кольца
. . .

Оружие
. . .

Обувь
. . .

Пояс
. . .

Характер

- Качества | Ходящая по краю, живущая в двух мирах, оттого люди не понимают её, считая странной, а может и безумной. Ведает прошлое, может предугадывать будущее. Танцует с духами ушедших и разговаривает с тенями настоящего. Смотрит в души и читает их. За данный дар шаманки взимается ежесезонная плата в размере 500 частиц.
Таинственная, загадочная, нелюдимая.
Пугливая, словно дикая лань. Трепетная.
Слишком тонкая, чувственная, удивительная, чтоб её можно было понять. Хрупкая, как стекло. Многогранная.
Чистая словно первый снег, "прозрачная" до остроты.
Кажется открытой, но глубока как морская пучина над поверхностью водной глади.
Мягкая, нежная, ускользающая. Не яркая, словно вспышка, но чарующая словно тень. Просто так её не заметишь, увидит лишь тот, кто умеет смотреть.
Теплая. Это тепло умеет исцелять, лечить телесные и душевные недуги. Вся она сочувствие, жертвенность и понимание. Ей чуждо осуждение, лишь сострадание. За данный целительский дар взимается ежесезонная плата в размере 500 частиц.
Радость её не явная, такая же тихая, искренняя и светлая, как восходящее солнце в дымке предрассветного тумана. Мечты дивные, странные, наивные и детские. Она вся - спокойствие.
Лес - её колыбель, её единственный дом. Звери - братья и сестры, которых она понимает и стремится помочь, выручить, пригреть.
Не чужда всего человеческого, хоть и асоциальна.
Не многословна, но откровенна, в ней нет и тени лживости, испорченности, гнили.
За хрупкой внешностью таится сила духа и твердая воля поступать по-сердцу, по-правде, даже если цена смерть.
Её панический и единственный страх - люди, особенно мужчины.
- Общее описание | Она не знает человеческого языка, ей не знаком привычный и простой уклад жизни городского жителя или поселенца, зато она читает лес, слышит его дыхание, видит биение его сердца. Голоса животных понятны для Лиф так же, как понятен шепот травы, журчание рек и песня гор. Она чувствует, осязает, проникает в суть первозданной красоты природы, любуется ей, говорит с ней на её языке.
Часто, особенно по-ночам, её мучат кошмары, странные видения, словно вырванные страницы из какой-то книги, нереальные, зачастую настолько неправдоподобные, что рассудок отказывается верить в то, что такое может происходить даже во сне. Девушка почти никогда не высыпается и чаще всего, старается поспать днём, чтоб было не так страшно.
С недавних пор, Винлирия стала видеть духов, их нечеткие силуэты, молчаливые взгляды. Реальность смешалась, предательски дрогнула и поплыла оголяя грани потустороннего. Иногда, Лиф кажется, что всё происходящее плод её воображения, вымысел, а иногда ей кажется, что она сходит с ума. Она не знает чему верить. Она боится.
Дрожь охватывает хрупкое тело девушки, когда в голове зарождается необычный ритм, разливается по венам и звучит призывом в её хрупкой телесной оболочке, заставляя отзываться на странный зов неким шаманским танцем. Каждый раз танец разный, она чувствует его, слышит, танцует на пределе возможного, словно от этого зависит чья-то жизнь, а после наступает маленькая смерть. Странный танец и непонятный зов забирает слишком много сил и без того слабого тельца. Зачем и кому это нужно, пока для Лиф тайна, но она всегда откликается на эту мольбу, просьбу, жалобу, поскольку не ответь она и ощущение того, что случится что-то страшное или кто-то погибнет, слишком ярко и остро.
Выросшая в диком месте, она прекрасно разбирается в травах, ягодах, кореньях. Умеет варить мази и даже делает простые операции, этому научила её мать. Ни  одному животному она не отказывает в помощи. Она не умеет отказывать, лишь сострадать, жалеть, помогать. Зверей она не боится, словно даже самый лютый зверь не способен причинить ей вред. Страха нет. Страх присущ живым, а она, жива ли она?
Смерть в её понимании так же естественна, как дыхание, она слишком часто спорила с ней за право кому-то жить, а не умереть, чтоб бояться этого. И тут страха нет.
Руки у Лиф не обычные, они хрупкие, слабые, но умеют забирать боль, исцелять неглубокие раны, успокаивать, дарить внутренний покой, некое забвение. Правда, такое целительство возможно лишь с согласия того, кому она желает помочь. Лиф - знахарка, в древности её прозвали бы за эти умения ведьмой, но ни кто не удосужился бы узнать, что за эти дары она всегда платит своим здоровьем или внутренними жизненными силами.
В какой-то степени, девушка беспомощна, она совершенно не умеет постоять за себя физически и со странным спокойствием принимает невзгоды судьбы, проявляя то ли покорность обстоятельствам, то ли это так проявляется её внутренняя сила воли?
Она живет в каком-то своем мире, внутри которого всё подчиненно некой не понятной со стороны гармонии.
Единственный страх, её персональный кошмар - люди, мужчины. Она до ужаса, до панической дрожи боится людей, страх сковывает её настолько, что зачастую девушка начинает задыхаться, падает на колени и даже теряет сознание от удушья. Страх, он словно болезнь способен убить её, такую уязвимую, незащищенную. Правда Лира ещё не в курсе, что морок нового острова способен приглушить ужас перед людьми и напротив, открыть грани животного, не свойственного ей - страха самовыживания.
Лиф внимательная и чуткая, все её действия наполнены заботой и теплотой. Она с лёгкой улыбкой встречает утро нового дня и с благодарностью провожает каждый вечер, благодаря духов за покровительство и милость. Она не знает в кого нужно верить, но чувствует, что есть что-то большее, чем просто этот мир и эта жизнь.
Ей нравится узнавать в лике природы что-то новое, она никогда не губит растения понапрасну и испытывает почти физическую боль, когда видит поломанное дерево или бесцельно загубленную чужую жизнь.
Любознательная и достаточно сообразительная, поэтому многие вещи даются ей легко, просто, так, словно знания уже заложены в её голове, душе, руках. Она доверяет своим чувствам больше, чем разуму.
Понимает письменную человеческую речь, только по-своему, на каком-то своем языке, что объясняется нестандартным изучением письменности.

Биография

- Детство | Это был просто дурной сон, сон мучающий ночами, сон который хотелось забыть и никогда не вспоминать... Но вместо забвения, девушке открывались всё новые картины прошлого, она видела в забытьи иногда то, чего не могла видеть своими глазами никогда.

Мужчины. Несколько. Словно карточки фотоснимков они смотрят на неё из темноты сонной дымки, не мигая. Темные глаза у всех и в каждом прослеживается вполне уловимое сходство, они очень похожи. Высокие, крепкие, загорелые, мускулистые, у всех темные до черноты глаза и жесткая линия чуть хищных губ. Волосы черные, спутанные, повязанные красной лентой с пером и какими-то бусинами, а на шее ожерелье из когтей и клыков животных. Нет в лицах ни участия, ни сострадания, лишь пронзительная чернота тайного желания чем-то владеть, знать больше, чем все, править и обладать запретным.

Картинка плывет и вот новый сюжет. Девушка, сирота, запуганная и робкая, с безмолвным криком и мольбой в глазах, оборачивается на отдавшую её замуж тетку, которая не обращая внимания с алчным блеском рассматривает роскошные подношения. Сделка. Удачная во всех отношениях для молчаливого мужчины и той самой бесчеловечной женщины.
Хижина на отшибе города. Темная. Мрачная. Нелюдимая и не приветливая, как и сам хозяин... Дрожа всем телом, Лиф пытается разглядеть во сне лицо мужчины, вроде такое знакомое и в то же время нет, не то, которое она не в силах видеть, другое....Точно, другое, но очень похожее.
Сон набирает скорость, он преследует её каждую ночь, вытягивает силы, сводит с ума, заставляет дрожать и бояться ночей. Лиф не хочет видеть этот сон, она сопротивляется каждый раз, но наваждение сильнее её...
Глухой и темный дом, но теплый, массивный... Сытая еда и плен. Высокий забор и страшные лохматые псы охраняющие "берлогу" нелюдимого шамана, не признающие ни бога ни черта, только хозяина.
Крики девушек, которым в первую брачную ночь отрезают язык... Одна, вторая, третья и... Мама!

В доме, на лавке сидит древняя старуха, она никогда не говорит, умеет лишь мычать, то мать мужчины. Она варит целебные снадобья, сушит принесенные сыном травы и с покорностью принимает всё происходящее.
Когда шаман уходит, а уходит он часто и на долго, "жену" сажают в подвал, а мать ухаживает за женой, да кормит сторожевых псов, покуда не вернется с добычей нелюдь. Старуха не свободна, сидит на цепи, словно та же собака, однако, смиренно коротает дни, словно так и должно быть.
Дары в городскую казну всегда богаты: редкие травы, немного шкур, снадобья, настойки, мази - этого вполне хватает, чтоб к обособленно живущему мужчине не наведывались посторонние. Колдует себе - да и на здоровье, главное вклад в развитие города вносит, а коль не охочь на общение, так странный он, пусть будет так, да и хата у него далеко слишком, да темна, да псы больно злые, так и отучились совать нос в эту глухую обитель городские. Весть знать когда ещё.
Рождение ребенка - сына... Почему то, первый всегда сын...
Подвал...Сырость, убогость ветхого жилища. Ненависть и страх в глазах несчастных жертв... Первенец с двух лет рос с отцом, матерям доставалось лишь молча смиряться с происходящим, все они сломились под гнетом реальности, хоть и молодые, стали похожими на древнюю старуху и так же как она, не могли говорить. Не могли поведать миру чудовищную правду о том, какие зверства творились буквально в шаге от разумного мира людей.

Лиф стонала и плакала во сне, но не было рядом того, кто бы остановил страшную "сказку".
Ребенок, маленький...Один, другой...Много... Новорожденные и беспомощные... Вопли женщин, всех разом в её голове, в этом кошмарном забытьи, ужас сквозь смеженные веки. Кровавая морда медведя, что жрет животрепещущее "подношение" и танец...Безумный шаманский танец голого мужчины в свете луны. Дикое и отвратительное зрелище. Безумные просьбы в черноту и непонятные отголоски странных голосов, что-то отвечающие и обещающее что-то взамен.
- Дам власть... Бессмертие... Богатство... Твои дети будут обладать этим миром... Ты... - и крутилось в голове шипение и плясал колдовской танец перед отчаянно сопротивляющимся безумству сна разумом.

А вот еще... Она увидела, как гонимый ветром, с неба, стремительно, из низких почти цепляющих брюхом землю предгрозовых облаков , выплыл большой шар. Там было четверо человек, все как один перепуганные, утомлённые дорогой и тщетной борьбой с словно взбесившимся воздушным шаром. Миг и огромная махина рухнула на землю схоронив корзину под разноцветным пологом ткани. Среди круговерти событий, чада от дыма и огня, что зацепился за разорванный лоскут и теперь пожирал её, сквозь копоть, пыль и грязь, Лиф узнает тонкую фигурку своей матери. Белокожая и зеленоглазая, с волосами цвета спелой пшеницы, она хоть и испуганна, но деятельна. Женщина хирург, врач. Спасать жизни людей - для неё смысл жизни. Лиры ещё нет, но отчего-то девушка понимает, что она уже есть, что её очень любят, точнее будут любить, когда узнают о её существовании. Она будет единственным воспоминанием того, что останется у её матери от прошлой жизни. Оливия Лиф, так звали маму, это Лиф услышала во сне.

Снова смазанные образы. Снова проклятый дом. Девушка исчезнувшая ночью с привала и не дошедшая до городского поселения.
Крики, слезы, просьбы, стоны. Внутри всё холодеет и закручивается в болезненную спираль, словно внутренности скручивает невидимая чья-то рука, а Лиф узнает этот голос, а потом нечеловеческий крик и больше Оливия не разговаривала по-людски, совсем, никогда.

Она старалась не спать, но даже сквозь открытые веки в замершем взгляде читалось отчаяние. Слишком устала. Жар небольшого костра не спасал от внутреннего холода, сознание туманилось и словно наяву всплывали картины.
Лиф смотрела глазами старухи Хамам. Новорожденная девочка была бледна, русоволоса и глядела на бабку изумительно чистыми голубыми глазами. Замерший неподалёку в звериной маске мужчина, поджарый, потный от какого-то ритуального танца смотрел на новорожденную неверяще. В черных глазах задрожало бешенство и злоба.
- Убей. - промычала Хамам, но Лира почувствовала её эмоции, её тайную ненависть к стоящему напротив дикарю и желание мести. Из подвала слышался плачь Оливии, нечленораздельные громкие стоны и отчаяние в глазах, когда та схватившись побелевшими руками за решетчатое окно в двери, смотрела на происходящее.
- Ну же, убей её. - произнесла бесцветно старуха, смотря в глаза Шерха, её сына, не мигая и вспоминая точно такое же лицо его отца, что сгинул в неизвестность пару лет назад, передав какой-то проклятый дар сыну. Шерх молчал, лишь желваки побелели, да загорелое лицо пошло пятнами, и даже сквозь чужой разум, Лира ощутила насколько велико желание нелюдя удавить младенца, тут же на месте, но он не смог. Словно запрет какой. Так и ушел, сплюнув.
- Ты не должна больше рожать.- прошамкала Хамам, отдавая Лиф матери, - Иначе он убьет её, едва родится сын, его сын. - слово "Его", старуха тщательно выделила.
- Проклятый род должен умереть. - с этими словами крючковатая рука протянула какой-то корень Оливии. - Ешь, он сегодня не придет.

Десять долгих лет прошли в запертом доме, чаще в сыром подвале. Оливия старалась быть максимально спокойной, нежной и ласковой с дочкой. Учила её грамоте и буквам, правда все слова она могла лишь мычать, но ребенок быстро воспринимал разнообразную гамму звуков и без труда научился читать и разговаривать, только не простой речью. Лиф с детства любила учиться, учиться всему. Она совала свой любопытный нос во все травы, следила за тем, как Хамам варит зелья и мази, схватывала всё на лету. Лиф привыкла к их маленькому мирку, где были лишь Оливия, бабушка Хамам и она, их солнышко.
Через окно небольшого дома, она часто наблюдала за небом, подражала пению птиц и даже кормила злобных псов вместе со старухой, кидая сквозь решетки куски мяса.
Злобный дух - Шерх, злодей всех сказок Оливии, появлялся редко, но это были черные дни.
Казалось, что шаман теперь пытался убить не только Лиф, но и её мать. Голод, холод, не человеческие условия выживания. Однако девочка и её мать по-прежнему оставались живы, хоть болезненность такого существования и оставила отпечаток на внешности обеих.
Шерх приходил редко. Хамам сразу же прятала Лиф в дальний угол, подальше от мрачного и косого взгляда шамана, который спускался в подвал и там предавался грубым оргиям мучая свою "жену". Оливия молча терпела эти издевательства и жестокость, ей было за кого бороться и как не пытался человекоподобный зверь заставить её кричать, не смог. Однако после ухода Шерха, девочка ещё какое-то время не могла видеться с матерью и даже спустя пару дней после таких вот "визитов", её мать выглядела измученной, глаза были заплаканными, но не смотря на все треклятые старания тирана, больше детей у него не было. Это его бесило.

- Юность | Шерха не было долго. За пару месяцев еда и вода сильно истощились и несчастные пленницы вынужденны были голодать, хотя их жизнь назвать сытой нельзя было никогда. Подросшая к этому времени Лиф, была очень костлявой, бледной, изможденной. Болезненные круги залегли под глазами, но личико ребенка было не по-детски спокойно, серьезно и она даже находила в себе силы улыбаться. Такой была её мать - спокойной, сильной, волевой. А Хамам, ещё и шутить умела, да сказания дивные рассказывала про остров. Эти две удивительные женщины старались создать детство для их маленькой девочки, старались не смотря ни на что, сберечь её психику вопреки обстоятельствам, они верили, что однажды этот кошмар закончится и молились богам острова как подсказывало сердце.
Бабушка и мать учили Лиф всему, что знали сами: мама рисовала анатомию человека и заинтересованная наукой "Хирургией" девочка, с нескрываемым интересом запоминала всё, что ей перепадало узнать, а бабушка оказалась из семьи знахарей и знала много про целебные свойства растений и человеческих рук, в итоге вся эта наука живо заняла деятельный ум ребёнка.
Когда Шерх приносил туши, Оливия разделывала их настолько ювелирно, что можно было поразиться, а со временем, дочь и мать стали играть в хирургов, сшивали раны, придумывали разные диагнозы и Лиф пыталась дать ответ, каким образом должно проходить лечение воображаемого больного. Так, на мертвых тушах, Лира училась врачебному искусству, а бабка Хамам, очень кстати дополняла её познания действием различных трав. К тому же, старуха знала про целительные свойства человеческого тепла и обстоятельно обучала девочку массажу, где главным образом важную роль играли жизненноважные точки на теле людей.

На излёте второго месяце, Шерх вернулся, как всегда злой, мрачный, страшный, с каким-то безумным блеском в темных глазах. Дал  выпить какую-то дрянь своим пленницам, от которой тут же сморило в сон, а потом увез всех в лес. Очнулись женщины в темной пещере, большой и холодной, снова в цепях, только Лиф осталась свободна.
Это странное убежище выглядело обжитым, кажется это была берлога шамана. Вход нелюдь предусмотрительно заваливал большим камнем, так что сдвинуть с места такой тяжелый предмет было бы не просто, да и зачем? Не дом - склеп, благо внутри него была жилка с питьевой водой, что текла по одной из стен пещеры и собиралась в некое подобие самодельной чаши, так что умереть от обезвоживания пленницам не грозило. Из узкой щели наверху пробивался дневной свет, но в эту щель не смог бы проникнуть ни один крупный хищник, а вот Лиф пролезть могла, чем она по обнаружении этой возможности и занималась. Девочка была слишком послушной, поэтому старалась не делать что-то, что могло расстроить её маму, она просто забиралась на уступ и часами наблюдала за происходящим, просто смотрела, впитывала, дышала, но не уходила никуда.

Неделя шла за неделей, Шерх появлялся реже, чем прежде, там в городском доме, но тем яростнее, неприятнее и опаснее были его приходы. Казалось, что он всё меньше напоминает человека и всё сильнее обезумевшее животное. Он больше не уходил в подвал, и совершенно наплевав на присутствие старухи и девочки, хладнокровно измывался над своей, так называемой "женой" в попытках зачать сына, зло, варварски, остервенело. Один раз Лиф видела это... Она тогда не успела уйти по-привычке в дальнюю часть пещеры или выбраться наружу на уступ, увиденное сковало её по рукам и ногам, ужаснуло, поразило и поселило в душе ребёнка непередаваемое отвращение и ужас. С тех пор, едва завидев шамана, Лиф начинала мелко нервно дрожать, а при малейшей возможности убегала прочь и пряталась, чтоб не видеть мерзкого лица этого человека. Ей было стыдно, больно и обидно за то, что делал этот мужчина с её матерью, но она ни чем не могла помочь, к тому же Хамам и Оливия постарались успокоить девочку и хоть как-то сгладить ситуацию объяснив, что такое бывает, но ей не стоит переживать по этому поводу. Отчего-то, Лира им не верила, совсем.
Пол года спустя, Шерх впервые взял Лиф с собой в лес, не смотря на сетования Хамам и рыдания Оливии, он никого не спрашивал, надел на девочку ошейник с поводком и потащил с собой. Неделя скитаний по лесным чащобам, по болотам, каким-то оврагам в поисках тех или иных трав, буквально выжали остатки сил из тщедушного тельца ребёнка. Шкура тяжелая, плотная, хоть и защищала от холода, но совсем не спасала от сырости и насекомых, которые в кровь искусали все тело. Шерх не обращал на Лиф внимания, лишь жестами показывал, что нужно собирать. По каким-то причинам, после переселения в пещеру, шаман больше не справлялся со сбором драгоценных ингредиентов для мазей, да отваров или просто ему нужно было больше, чем прежде? Лиф этого не знала, к концу недели она настолько была уставшей физически и морально, что даже бояться Шерха перестала, просто наступило эмоциональное выгорание. С тех пор, раз в пару-тройку месяцев, ненавистный нелюдь брал девочку с собой. Так нежданно-негаданно Лира познакомилась с лесом и его обитателями, научилась видеть краски неба, гор, травы или белоснежного одеяния природы. Единственной задачей в дни этих странствий было выжить, не замерзнуть, не умереть. Она жила из последних своих сил, выживала, гнулась под гнетом зловещих обстоятельств, но не ломалась Шерху ожиданиям вопреки. Хотя... Шаман не пытался угробить девчонку, словно было какое-то НО, останавливающее его ненависть и злобу, словно было что-то большее, чем просто его презрение к ней, что-то более важное, для чего она должна была жить.
Человек может привыкнуть ко всему. Пленницы тоже привыкли, даже смирились и со скудной пищей, с жалкой одеждой и с нечеловеческим обращением, с подобием существования. Судьба просто издевалась не давая ни единого шанса на избавление от столь унизительной жизни. Умереть было бы слишком просто и желанно, но ни одна из женщин не могла себе этого позволить, ведь у них была Лира и её нужно было беречь, подготовить к тому, что вскоре нужно уйти из этой пещеры, найти дорогу к жилищу людей. Сейчас девочка была ещё слишком мала, да и лес знала плохо, всё же походы за снадобьями были редки и полученных знаний было вовсе не достаточно, чтоб отправиться в неизвестном направлении на поиски города, о котором рассказывала Хамам, а Оливия даже ни разу не видела. Оставалось смириться и ждать. Находить успокоение в заботе друг о друге и всячески поддерживать друг друга, зачастую коротая дни в фантастических мечтах, разговорах или светлых воспоминаниях, это отвлекало и хоть как-то сглаживало многочисленные душевные раны, хотя, у этих несчастных людей душа представляла сплошное месиво из ран, куда уж больше?

- Куда ты тащишь её? - ровным голосом спросила Хамам, хотя в темных глазах застыл страх, вязкий и густой.
- Ты же знаешь, её нельзя трогать так же, как ты не можешь убить свою жену, которая единственная может родить тебе того, кто унаследует твою силу и приумножит. Убъешь девчонку, останешься без наследника. - на редкость многословно поведала шаману то, что он и сам знал, старуха, не сводя глаз с побледневшей и трясущейся от испуга Лиф, которую за локоть до боли сжимая рукой держал Шерх.
- Накпэна в ярости. - прошипел сквозь зубы мужчина, клокоча от злости. - Он больше не желает простых подношений, ему нужна кровь. Человеческая. - после чего, перепуганного ребенка шаман подтащил к туше убитого оленя и достав большой охотничий нож, под сдавленный крик бабки и матери девочки, полоснул остриём по руке Лиф. Багряная жидкость брызнула на добычу, а сама Лира потеряла сознание.
- Не родишь мне сына, я её скормлю зверю. - зло пообещал нелюдь и вышел, волоча тушу за собой.
- А если родишь, она умрёт ещё скорее. - обрабатывая рану у запястья и останавливая кровь, прошептала Хамам Оливии.

Так прошло еще три года. Долгих и мучительных. Походы за травами на пределе сил и возможностей. Изучение животных, их повадок, образа жизни, подражание их голосам. Но в основном - страх заставляющий дрожать от внутреннего холода, страх, сводящий с ума при одном взгляде на Шерха. Растущая ярость дикаря, его беснование на то, что нет ни наследника ни подходящих жертв для зверя-покровителя, который по всему выходило тоже был весьма недоволен, но судя по всему самим Шерхом. Лиф даже успела привыкнуть к тому, что иногда её запястья или ладони касался острый нож, оставляя на тонкой коже очередную линию пореза. Сколько их было? Восемь, девять, ещё больше? Она уже не считала, даже такое изуверство вошло в норму, как она не сошла с ума только богам известно. Последние два года Лиф сидела на цепи и надежды на спасение окончательно рухнули, поскольку Шерх однажды увидев её на уступе, исключил вероятность того, чтоб его логово смог кто-то заприметить. Может и смог бы кто-то, да слишком дорого платил шаман в городскую казну, да кое-кому в рядах Гильдии за то, чтоб на Медвежью гору, что входила в состав цепи небольших гор, лишний раз ни кто не совался.

Это случилось зимой, как раз тогда, когда Шерх с Лиф только вернулись из дальнего похода к гейзеру за необычным цветком, который цвел только в одном месте и только в это время года, при этом считался весьма дорогостоящим. Еще у подхода к скале, шаман заметил крупные медвежьи лапы. Накпэна в эту зиму не лег спать, это было плохо. Опасно. Шерх отчетливо понимал, что на этот раз задобрить старого зверя не удастся, он в последние годы и так был слишком рассержен и зол. Ни говоря ни слова, мужчина втолкнул Лиф в пещеру, отвалив большой камень в пол человеческого роста настолько легко, словно то и не камень вовсе. Срывая с себя одежду из шкур, шаман обрядился в ритуальный наряд, подхватил веревку, нацепил браслеты и ожерелье из перьев и клыков животных. Привычно полоснул по запястью девочки ножом и её кровью начертал на своем теле узоры, а потом, подошел к Хамам, снял с неё ошейник и связав той руки не говоря ни слова куда-то повел. Старуха не противилась, лишь печально улыбнулась перепуганной Оливии и Лиф, такой тихой прощальной улыбкой и побрела вслед за сыном к выходу.  Лира метнулась на уступ, в этот раз, не смотря на кровь, цепляясь тонкими пальцами за неровную поверхность каменного бока, она сверху наблюдала за тем, как Шерх обогнув подножие скалы, с противоположной стороны от их жилища, замер. Привязал к большому раскидистому кедру веревками Хамам и размахивая руками и что-то бормоча, закрутился в ритуальном танце. На зов из берлоги, что притаилась на другой стороне не большой горы, вышел огромный черный медведь, подошел к Шерху, постоял, встал на задние лапы, поревел угрожающе, но мужчину не тронул. Неспешно прошествовал к дереву, где была привязана старуха и не долго думая просто растерзал её на части.
Лиф закричала и потеряла сознание. Очнулась девочка только на третьи сутки, совершенно седая. Рядом была только мама.

РЕДАКТИРОВАТЬ,РЕДАКТИРОВАТЬ И ЕЩЕ РАЗ РЕДАКТИРОВАТЬ!!! ПРИМЕРНЫЙ ПЛАН СОБЫТИЙ.

Накпэна не спал, он злился, лютовал, всё чаще приходил к берлоге шамана и отвалив камень, когтями царапал стену скалы, блага та оказалась на редкость прочной и сберегала жизни двух несчастных пленниц. Шерх ходил невероятно мрачный, хотя до недавнего времени казалось, что хуже и мрачнее быть не может. Оливия заболела, неизвестная болезнь забирала её силы настолько быстро, что мать девочки буквально таяла, словно восковая свеча и слабела с каждым днем. Скрипя зубами и впервые за 14 лет, Шерх уделил внимание своей жене и яростно лечил её используя не только редкие настойки трав, диковинные родовые рецепты, но и призыв духов. Ничего не помогало, от этого нелюдь вызверился ещё сильнее и будь Оливия хоть чуть более жива, чем мертва, непременно придушил бы "жену" за свои такие старания к её персоне собственными руками. Лиф всё это время пребывала в каком-то заторможенном и почти бесчувственном состоянии, она отказывалась верить в происходящее, словно тень стояла у изголовья матери и боялась отпустить её руку, словно от этого зависела жизнь Оливии.
В то утро, Шерх столкнулся с Накпэна нос к носу у входа в пещеру, свою пещеру. Медведь требовательно и зло зарычал и долго не хотел уходить, хоть шаман и применил силу ритуальных знаков и телодвижений. Зверю-покровителю хотелось есть, но голод был не простой, предки Шерха услужливо приучили род Накпэна к человеческой ритуальной крови и теперь, старый и могучий отпрыск черных медведей, требовал свою извечную долю. Шерх слишком долго пользовался силой тотемного зверя в кредит и пора было отдавать родовые задолжности.
Когда нелюдь вошел в пещеру, по бледному лицу Оливии, по её лихорадочно блестящим глазам и слишком яркому румянцу понял - скоро женщина умрет. Идея пришла внезапно и мужчина хищно оскалился, да, пусть вторая жена приуменьшит вполовину силу, которую он сможет передать наследнику, но это гораздо лучше, чем остаться без продолжения рода шаманов - Хонон. Лучше ещё немного оттянуть время торжества, по поводу могущества и силы, грядущей власти и обладания многим, чем потерять эту надежду. Конечно, Шерх до последнего надеялся обзавестись наследником именно от Оливии, чтоб передать в полной мере копившуюся поколениями энергию, некие умения и способности, всё, что собиралось по-крупицам за очень высокую плату, но в свете текущих событий не стоило упускать возможность принести ритуальную жертву, чтоб задобрить зверя-покровителя, да, разменяв всё же единый внутренний поток, обзавестись новой женой, новым наследием.
Без лишних церемоний Шерх сорвал одежды с пленниц, его не заботили больше ни болезнь Оливии, ни панический испуг в глазах девочки Лиф. В который раз обмазавшись кровью подростка, шаман неспешно приготовился к страшному ритуалу, в этот раз разрисовав тела своих жертв причудливыми иероглифами древних заклинаний.
Оливия слабо улыбнулась дочери и негромко прошептала, оборачиваясь к бледной до синевы Лире,
- Смерть, это не страшно Лиф, смерть - это покой, не бойся, моё солнышко, нас больше ни кто не разлучит, скоро мы будем свободны. Ты моя храбрая девочка и я очень тебя люблю, потерпи в последний раз, я обещаю, что больше тебе никогда не будет больно. - в глазах Оливии стояли слезы, болезненный румянец танцевал на щеках, груди и шее, а сама она шла покачиваясь от слабости, плотно замотанная в путы.
- Я не буду бояться смерти, мама. - так же тихо ответила, Лиф, но в глазах стояла такая всепоглощающая душу боль, что сердце Оливии дрогнуло.
- Я люблю тебя. Нас ждет Хамам. - уже как-то по взрослому произнесла голубоглазая девочка и словно приняв реальность такой, какая она есть, пошла следом за матерью.
Вот и ритуальный кедр, две жертвы привязанные к многовековому великану и бряцанье костяных побрякушек на теле мучителя. Женщина и ребёнок спокойны, они сквозь путы держатся за руки и смотрят друг на друга, молчаливо прощаясь и находя последнее утешение в этом моменте.
Вопли шамана достигают своего апогея, несутся в морозном воздухе ранней весны, дрожат эхом в цепочке далеких гор. Накпэна пришел, голодный и всё такой же злой. Исхудавший за зиму, медведь-шатун. Черные ноздри нервно подрагивают втягивая воздух, зверь неспешно направляется к своим жертвам. Знакомый запах крови пьянит, зовет, требует, жаждет и в то же время, что-то неправильное чудится старому хищнику в его кровавом подношении. Накпэна раскачивается, мотает косматой головой, обходит женщину и ребенка по кругу, ярится, но отчего-то не набрасывается, чего-то ждет. Снова подходит. Горячим дыханием обдаёт лицо матери, а затем ребёнка, ревет утробно, угрожающе, зло, но что-то мешает ему, словно внутренний запрет, который как кость в горле, мешает сожрать ароматное подношение.
Черный медведь злится, в оскале искажается морда, ряды игл на загривке угрожающе топорщатся вверх и вот, в какой-то момент, Накпэна резко разворачивается и бросается с рёвом на Шерха.
Он всё таки нарушил закон, пренебрег им и тотемный зверь это почуял, взбесился и сошел с ума. Шаман отлетел от удара лапы знатно и с треском впечатался в скалу, зияющую проходом в медвежью берлогу, однако, к удивлению Лиф, что окаменев взирала на происходящее, Шерх не только не умер от такого когтистого удара, но и довольно споро поднялся на обе ноги. Грудь мужчины была разрезана бороздами от когтистой лапы, недоумение сменилось яростью и в тот момент, когда Накпэна приблизился для повторного броска, нелюдь со всего размаха ударил зверюгу по морде, кулаком. Раздался внушительный треск, на миг Лире показалось, что череп клыкастого треснул, но нет, косолапый лишь помотал головой, а затем кинулся к человеку снова. Это было красивое, жестокое и совершенно неправдоподобное зрелище. Шаман обладал в полной мере равной силой, что и могучий зверь, если не сказать большей. Человек и животное били друг друга, сжимали в крепких объятьях. Накпэна рвал клыками, а Шерх бил того охотничьим ножом. Каменистая площадка перед берлогой окрасилась кровью настолько щедро, что ноги шамана и лапы медведя начали скользить по этой жиже.
С громким чавком сталь ножа по самую рукоять вошла в звериную глазницу и испустив рык, Накпэна повалился на холодный камень. Шерх стоял на коленях, на его теле не было живого места, он истекал кровью и вряд ли что-то кроме наисильнейшего артефакта могло его спасти. Артефакт был, но добраться до него он просто не успеет, это Шерх понимал так же отчетливо, как и то, что ему осталось совсем мало времени топтать сырую землю. Поднявшись с колен и с трудом извлекая нож из глазницы ещё тёплого трупа, шаман приблизился к Оливии и Лире, что застыли в немом ужасе словно два изваяния. Одел на Лиф свое шаманское ожерелье, потом принялся раскрашивать кровью её тело и что-то быстро-быстро шептать. Девочка стояла молча, безучастно, всё еще пребывая в состоянии шока. Она даже не обратила внимание, когда нелюдь порезал её ладонь, это было слишком привычно, чтоб привести ребенка в чувства, затем смешал кровь со своей и что-то еще пошептав, напоследок перерезал веревки и сняв с себя браслеты, нацепил на тонкие руки. Через минуту Шерх упал замертво. Ритуал передачи дара прошел, но только Лира не была его потомком, она вообще не была его никогда.
Едва тело шамана коснулось земли, странная сила влилась в хрупкую телесную оболочку девочки, покрутилась в ней, призадумалась и на время затихла, словно решая как быть и что делать с новым хозяином, точнее хозяйкой, к тому же, вовсе не из древнего рода - Хонон.

- Взрослая жизнь | Странное покалывание в теле, вернуло Лиф в реальность. Стоять голой на пусть и небольшом морозе было было больно, тело и так отказывалось слушаться, норовя примерзнуть к окаченевшей земле. Лира огляделась, подняла выроненный Шерхом нож и торопливо перерезала веревки, что плотно приковали тело Оливии к жертвенному древу. Женщина тут же осела на землю и если б девочка не придержала её, свалилась бы словно тюфяк. Мама была жива, пока жива ещё но без сознания. Лиф была слишком слаба, чтоб самостоятельно дотащить тело Оливии до пещеры, а потому, оказавшиеся рядом псы шамана, косящиеся теперь с очень странным выражением на новую обладательницу дара, оказались весьма кстати и не долго думая,  в порыве отчаяния, девочка приказала
- Помогите донести её до пещеры. - произнесла мягко, но твёрдо и странное дело, собаки не стали возражать, ухватились клыкастыми пастями за верёвки, перевязанные на новый лад и дружно потащили тело в указанном направлении.
Вечером этого же дня, Оливия умерла, так и не придя в себя. Лиф осталась одна. Идти было некуда и она долго и неподвижно сидела в пещере возле остывающего тела матушки без слёз, без невыплаканных слез, спокойная, но не живая, лишь дрожащие на ресницах слезинки говорили о том, что девушка не призрак, что девушка реальна. Псы устроились плотным кольцом возле ног девушки и согревали её своими телами, а она не замечая этого, рефлекторно гладила косматые макушки тонкими пальцами и перебирала шерсть на загривках.
Оливия Лиф нашла приют в берлоге медведя. Поскольку земля ещё была промёрзшей насквозь, дочка похоронила родительницу под грудой камней, которых было весьма много в жилище тотемного зверя, да и от её пещеры было совсем близко.
Сколько прошло времени в оцепенении, Лиф не знала, она рефлекторно просыпалась, делала какие-то дела, но всё это происходило не осознанно, поскольку сама она мыслями была далеко, жило лишь хрупкое тело, но душа находилась в тоске и пустоте.
Свирепые полукровки, те, которые раньше служили Шерху, остались с Лиф, охраняли её и даже приносили мелкую дичь.

Спустя какое-то время, постепенно, помаленьку, словно забеспокоясь, в теле Лиры стали происходить на уровне чувств непонятные вещи: она стала ощущать дыхание Медвежей горы, стала словно понимать дыхание ветра, в голове запели голоса птиц и на душе стало светлее.
Девушка потихоньку стала выходить из своего убежища, теперь ей не за чем было сидеть в каменном склепе, который кстати, оказался теперь её домом и с радостью и теплом отзывался на её приход. В пещере было много разных запасов, в том числе шкур, вяленого мяса и различных кореньев, это сослужило хорошую службу Винлирии и помогло прожить всю весну не заботясь о пропитании.
С каждым днем внутренний призыв становился всё сильнее, Лира не могла сопротивляться ему, словно в ней ожила неведомая сила и невыносимо тянуло ко всему первозданному, чистому, не испорченному. Её восхищали поля и реки, леса и ночные светила, восходы солнца и песня ветров. В душе что-то ворочалось и шептало, жизнь снова наполнялась красками и потихоньку девушка возвращалась к жизни. Она по-прежнему собирала травы, коренья, ягоды, хотя далеко от скалы не отходила, поскольку верные псы не пускали и где-то внутри себя, Лира понимала их посыл, дескать территория старого Накпэна многих хищников держит на расстоянии, слишком лютый был прежний хозяин-зверь, что и сейчас словно остерегает свои владения, а девушке покровительствует.
В один из своих походов, в начале лета, Лира нашла раненную тигрицу, которая не удачно схлестнулась с крупным самцом оленя и теперь лежала с сотрясением обессиленная и беспомощная. Чувствуя странный порыв, который накрыл внезапно, девушка закружилась в еле уловимом ритме танца, закрыла глаза, повинуясь внутреннему зову и словно молодой и гибкий тростник понеслась в шаманском танце. Непонятные голоса шумели в ушах, ладошки защипало, словно от мелких разрядов электрического тока, но Лира не останавливалась, танец набирал обороты. Закончилось все так же резко, как и началось, открыла девушка глаза тогда, когда её ладошки уже лежали на широкой голове тигрицы и отдавали тепло во вне, сконцентрировавшись на боле
полосатой хищницы. Амая лежала не шевелясь, но пришла в себя и молча изумленно взирала на человечку, что забирала боль из её ушибленной головы, это было странно и не обычно. В скором времени тигрица даже смогла встать на лапы.
- Пойдем. - тихо произнесла человечка и поднявшись, еле переставляя ноги, словно от большого переутомления поплелась к своему жилищу. Тигрица помедлив, так же шатаясь и еле волочась, поплелась следом.

- Переселение | ...

Об игроке
Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Винлирия Лиф (2020-01-22 23:22:45)