24
@import url(http://forumfiles.ru/files/0010/8c/30/94997.css); @media screen and (max-width: 768px) { html, body, #pun, .punbb { width: 890px!important; background-color: #FFFFF0!important; }}
@import url(http://forumfiles.ru/files/0010/8c/30/18597.css); img.a-info { margin-top: 19px!important; margin-left: 230px!important; width: 60px; z-index: 9999; } @media screen and (max-width: 768px) { html, body, #pun, .punbb { width: 890px!important; background-color: #dad2c7!important; }}
@import url(http://forumfiles.ru/files/0010/8c/30/32396.css); tr#forum_f59 table#tab-for { width: 400px!important;} tr#forum_f59 #tab-for tr{ width: 400px!important; }
@import url(http://forumfiles.ru/files/0010/8c/30/32248.css); tr#forum_f59 table#tab-for { width: 400px!important;} tr#forum_f59 #tab-for tr{ width: 400px!important; }


Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Яндекс.Метрика
ПРАВИЛА ОЧЕРЕДНОСТИ
В очереди указываются все игроки, которые находятся в локации. Все, чья очередь еще не наступила, выделены серым цветом.
имя - очередь этого игрока
- очередь сюжетной игры / переполнение локации (5 дней на пост)
- очередь обыкновенной игры (7 дней на пост)
имя - игрок временно вне игры
>> имя - персонаж ожидается в локации
[имя] - персонаж отыгрывается гейм-мастером

Уважаемые игроки! Не забывайте входить в систему (примечание: вход возможен не на всех мобильных устройствах) перед тем, как начинать игру, иначе ваши посты не засчитаются или отпись вовсе будет невозможна. Для входа в систему нажмите кнопку в левом нижнем углу экрана. В ходе действий по дальнейшей инструкции кнопка станет белой. Если этого не произошло, обращайтесь в данную тему .

Последний Рай | Волчьи Истории

Объявление


VIP:
Король Лев. Начало

Каталоги:
photoshop: Renaissance LYL White PR
Обновления января:
05.02.2019
Создана тема с описанием кораблей и ключевых фигур нового сезона - Начало пути | Отплытие
13.01.2019
Стартовал новый игровой сезон - «За горизонтом». Проведена чистка. Закрыт прием в стаю «Пантеон»
Уважаемые гости форума!
Добро пожаловать на ролевую игру "Последний рай"!
Вы попали на Остров – клочок земли, окружённый со всех сторон бескрайним смертоносным океаном. Его нет на картах, его невозможно найти с самолёта или корабля, а тем, кто случайно ступил на сушу, не суждено вернуться домой. На Острове царят свои порядки. Стаи разумных волков, способных принимать человеческий облик, люди, заселившие центральные земли, и лисы, которые хранят свои тайны – те, кто диктуют правила выживания в этом суровом небольшом мире. Ступайте осторожно и прислушивайтесь ко всему, что окружает вас. Остров полон секретов. Здесь можно повстречать существ, о которых на большой земле слагают легенды, и найти двери в миры, где стёрта грань между реальностью и фантазией.

Игровой сезон: "За горизонтом"

Готовые персонажи:

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Последний Рай | Волчьи Истории » Восточный край » Каменные холмы


Каменные холмы

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/kXP0sOw.png
Холмы занимают самое сердце восточных земель. Возвышения образованы разваленными каменными породами. Неровные холмы, испещренные неглубокими трещинами-тропинками, по древности своей заросли мхом и почвопокровными растениями, лишь изредка демонстрируя грубые, скалистые бока.

Ближайшие локации
------------------ ♦ ------------------
Юг | Река Скорби
Запад | Папоротниковая роща
Восток | Вересковая пустошь

+1

2

--->> Вне игры

Сезон «За горизонтом»
12 августа 188 года

Шахат лежала на пригретом лучами вечернего солнца мхе, слегка прикрыв глаза. Утомленная недавней охотой она лениво прислушивалась к негромким резвым рыкам и писку двоих ее отпрысков - Сабре и Собо. Она расположилась на возвышении, не далеко от логова, откуда было хорошо видно сеть всего каменного лабиринта и выглядывающие макушки щенков. За пару месяцев жизни здесь бок о бок с неугомонной малышней Шахат выучила все извилины меж камней и по одному звуку могла понять, где ее дети устроили кутеж.
Дети. Мысль об их наличии еще плохо укладывалась в голове, ведь волчица не то чтобы не задумывалась о собственном потомстве - ее жизнь складывалась так, что подобные размышления не могли быть даже уместны. Чушь, бред, несуразица. Как все так обернулось? И благодаря кому?!
Невольно поморщив морду от воспоминаний о виновнике перемен ее жизни, Ворона отвернула голову вбок, как будто попыталась отвернуться от чего-то очень ей неприятного. Нет, она не стала вспоминать и перебирать в памяти диалоги, встречи и ту последнюю, самую мерзкую и роковую. Презрение, отвращение и чувство собственной гордости волной подступили к ней. Она не хотела, но память периодически подбрасывала ей подобную свинью в виде морды пепельношкурого изуродованного зверя. Образ отпечатался в ее голове так же навечно как то множество шрамов на ее спине. Такие морды не забываются. Не забываются и те чувства, которые переживаешь, встречая подобную первобытную дикость: безграничная сила и отсутствие каких либо рамок читаются лишь по взгляду. Что же говорить о "шраме" в памяти Вороны, которая не просто сблизилась с дикостью зверя, но и была частью его образа существования.
Из тошнотворных мыслей ее вывели щенки, что резво гоняя друг друга, прошмыгнули в нору. Такие живые и чистые. Не смотря на ту грязь, в которую окутано их зачатие, щенки как белые листы только впитывали в себя впечатления и знания об огромном пока для них мире - еще не испачканном и не сломленном.
Сначала роль кормилицы казалась Вороне нелепой и удручающей. Как-то глупо и странно было охранять двух слабых зверьков, мало еще похожих на хищников. Они как паразиты толстыми теплыми личинками первое время ползали по норе в поисках матери и молока. Шахат же тоже нуждалась в  пищи и не боялась покидать логово, оставляя малышей на произвол судьбы. Но те, видно взяв родительский характер, не желали сдаваться и выживали всему миру и Шахат назло. Время шло. Противное стало привычкой, и чем взрослее становились щенки, тем осознаннее было их поведение и реакции. Они стали вызывать любопытство Вороны, а она - их. Они быстро поняли, что жалеть и сюсюкать их тут некому, потому для привлечения внимания они уже не скулили, но наоборот показывали свой крепкий характер. Получалось не всегда, но они чувствовали - интерес матери был получен.
День стремился к развязке, и в логове стало тихо; последние лучи солнца скользили по стволам медленно вниз. Она молча наблюдала за багровым темнеющим небом. Не смотря на тот ад, что устраивала стихия на острове, день прошел без сильных толчков и разрушений, по крайней мере в восточных землях. И непонятно было о чем думать: то ли это перерыв для замученной  земли, то ли затишье перед бурей. Ворона не понимала было ли ей тревожно или это напряжение стало уже привычкой.

Отредактировано Шахат (2019-02-03 20:26:03)

+4

3

--->> Вне игры

За горизонтом

Сизый полумрак снаружи, в сознании же – липкий смог, курево и ямы, в которых то и дело оказывались лапы, спотыкаясь о закрученные цепочки гнилых мыслей. Отключился от внешнего мира, в себя окунулся с головой, но не всплыл – заглатывал тяжёлую воду рваными изъеденными лёгкими. Кажется, намеренно приближал бесславную кончину своего разума, перекручивал и перемалывал его в труху: устал от боли, тошнотворного вида язв, что красными цветами набухали в уме. Его проекция трещала, расходясь по швам, кровоточили раны – инфицированные, плодящие мерзких паразитов. То было ментальное тело старика, выживающего в нечеловеческих условиях военного времени, да только война – в уме, с самим собой, своими надуманными проблемами и реальными заболеваниями. Тяжёлая безрадостная битва, и кровь разлилась бескрайним вишнёвым морем, закрыв небеса, сомкнулась над головой, сдавила крутые бока и заново вливалась в глотку, питала соками собственного же отмирающего рассудка. Ракшаса мог проглотить любого и каждого, пережевать самую грубую ткань, перемолоть кости и хрящи, уничтожить без следа, со всеми потрохами. В нездоровом припадке, однако, мясник рубил и себя, с тупым безразличием кромсал собственные члены, разворачивал грудину, молча сжимал бесчувственный комок тугих мышц под названием сердце – камень, который давно разучился биться, если вообще умел.
Бесформенную свалку из мыслей всколыхнула мало ощутимая, но внезапная резь в стопе, когда Ракшаса неловко оступился, и тогда острые грани подвернувшихся камней царапнули подушки лап. Останавливаться не стал, но молча поморщился, почувствовав тупую ноющую отдачу в деформированном плече: застрявшие в мышечной ткани крупицы стекла периодически напоминали о себе, до кучи заставляя прихрамывать. Прошло предостаточно времени, чтобы понять: от случившегося в полной мере кобель не оправится, и боль станет ему вечным спутником, будет навязчиво трясти перед мордой засаленной бумажкой совершённых им низостей. Как известно, образ жизни, который ты ведёшь, обязательно оставит красноречивый след на теле, и чем хуже истинная суть, тем мерзостнее выглядят и шрамы. Скверна всегда отыщет дыру, дабы просочиться наружу и сгубить, искаверкать, а то и безвозвратно сжевать, как кислота Живоглотову плоть. Иначе говоря, он полез и напоролся, сполна нажрался последствий и отходит, кроя сознание грибами – нечасто, но пользует, начал с целью задавить трудностерпимое жжение от свежих ожогов. Теперь его тело как произведение искусства: оное покрывает многоуровневый узор из шрамов и прочих следов, ставших клеймом уродливого его существования – паразитического и гнусного, как запашок от протухшей рыбы. Возвращаясь к грибам – прельщала возможность отбросить боль (как физическую, так и духовную), однако кошмары наяву, рождённые его воспалённым перекорёженным рассудком, порой погружали в ещё большую жуть, вселяли первобытный ужас, окончательно расшатывая психику. Таким образом, Ракшаса и в дряни не нашёл спасения, лишь усугубил болезнь ума, лишался его скоропостижно, совершенно неумолимо. И если жрал дерьмо, то уже от упадка всех психологических сил: сопротивление не всегда давало эффект, и сознание порой дёргалось уже непроизвольно, по какой-то старой памяти. Вызванная передозировкой тяжесть стала неотъемлемой частью существования, будто потребность в испражнении – ради избавления от шлаков пищеварительной системы. Живоглот был переполнен гнусностями иного рода и ждал, почти даже желал, что с очередным рвотным позывом наконец выблюет своё мозговое вещество – так ему всё осточертело.
Над головой с шумом прошмыгнула стайка воробьёв и полетела дальше, скоро скрывшись в густом переплетении ветвей. Живоглот проследил за полётом своих рябых соглядатаев мутным отрешённым взглядом и в очередной раз провёл широким языком по ряду оголённых зубов слева, подбирая скопившуюся слюну. В пасти ещё стоял густой запах недавней рвоты – едкий, отдающий уже начавшим подгнивать мясцом. Раздражал и кусок шкуры, застрявший между коренных зубов – никак не хотел извлекаться и неприглядно торчал, только добавляя колорита этому трупоеду. Собственный облик давно перестал вызывать шевеления в его сознании, благодаря чему, однако, Кхас и выглядел целостно, эффектно: прослеживалась общая идея, если хотите – тщательно продуманный концепт. И, пожалуй, такие лица действительно тяжко извлекаются из памяти, вцепившись клещом, они отвращают одним только своим призраком, всюду следующим попятам горбатой тенью. Шахат, должно быть, сыта этим выродком по горло, что для Кхаса, напротив, скорее дополнительный повод, чтобы увидеться: негативные эмоции извне могли пускай ненадолго, но освободить его голову от собственных. Да и ненависть в свой адрес почти даже льстила каннибалу, никогда не стремящемуся обзавестись связями: тот просто не умел с ними управляться – отношение исключительно потребительское, край эгоизма, обусловленного незнанием, что требуется двусторонняя работа. Живые существа для него лишь фигурки на шахматной доске – такие разные, по-своему интересные и способные его развлечь. Он играется с ними из примитивного любопытства глубинной рыбы, которая жаждет опробовать всё на зуб. Ракшаса никогда не смотрел на других свысока по причине отсутствия всякой чести и гордости, однако ему известно, что он им всем не по зубам, и такое ощущение собственного превосходства если не пьянит, то раздвигает рамки. В итоге Чернолицый не раздвинул их, а снёс.
Волчица неподвижно лежала, отвернув голову, когда из густых зарослей, щебеча, показалась ранее упомянутая стайка воробьёв. Сонная предзакатная тишь была бессовестно нарушена, и виновники, описав несколько широких неровных кругов, разместились на ветвях близ стоящих деревьев. Притихли, глядя на самку пронзительными глазками-бусинами, и только один белёсый чертёнок, не унимаясь, спуститься на нижнюю ветку, чтобы нетерпеливо переступить там с ноги на ногу и, как посмеиваясь, тряхнуть крошечной головкой. Ухмылялся бы, если не клюв.
Живоглот ничуть не скрывал своего присутствия: твари, ему подобные, движутся грозными молчаливыми тенями, ведь боятся, как правило, их самих, не наоборот. И живность попряталась, забилась в норы, скрылась в древесных шапках, одни только воробьи иногда переговаривались, и то негромко. Ракшаса степенно приближался, и под тяжёлыми его лапами стонали ломкие ветки, тупые когти же скрежетали о поверхность камня – редко, но попадались мелкие экземпляры этой породы, и кобель чуть напрягался, опасаясь соскользнуть вновь. По итогу, создавал немало шума, но знал: волчицу взбудоражит единственно только его терпкий мускус, который ей не перепутать – аккуратность ни к чему. Кхас слишком насолил Вороне и, наверное, она должна ненавидеть его уже как раздражитель – выдавать отточенную реакцию как рефлекс, непроизвольно заученный.
Приблизился чуть прихрамывая, однако как хозяин – размеренно, спокойно. Остановился рядом – так, что если Шахат захочет встать на ноги, то окажется бок о бок с Живоглотом. Столь невозмутимо в личное пространство Вороны мог внедряться, должно быть, только Порченый на правах брата. Однако Живоглот – отбитый и беспринципный, глядел собственнически даже несмотря на инцидент, произошедший между ними тремя. Противиться этому – глупость, ведь он прав.
В отличие от воробьёв, Ракшаса не смотрел на суку – жгучий взгляд прошёл вскользь по её изгибам и дальше, трогал липким щупальцем каменный лабиринт. Было тихо, но щенячий запах дразнил рецепторы, и стекающая бесконтрольно слюна стала гуще на примитивном рефлексе. Чернолицый приоткрыл пасть, чтобы наполнить им свои лёгкие и голову, отложить в памяти.
Видимо, кормилица из тебя лучше шлюхи, – сделав паузу, наконец впервые скосился на Шахат, ухмыльнувшись единственным углом губ. – От сексуальной игрушки легионеров до дойной коровы – потрясающий карьерный рост, – сощурил глаз, которым уставился на суку, – Шахи.

+5

4

Было тихо, непривычно тихо. Когда обратила на это внимание, Ворона поняла, что начинает прислушиваться к шорохам, ждать их, искать их продолжения. И поначалу доносилось лишь шуршание листьев от ветра, подобное волнам: то накатывало с нарастающим шумом, то мягко отходило в тишину. Поймав их ритм Шахат только ослабила бдительность, и тут же музыку ветра нагло нарушил щебет множества птах, что из-за своего количества зарябили перед глазами. Когда волчица поняла, что именно это за птицы, в мыслях ее зародились догадки и сомнения. Дежавю перекликалось с судорожной надеждой в собственной ошибке.
Устроив себе амфитеатр птицы замолкли, и лишь один воробей вывалился вперед дерзко, с вызовом, как будто не был таким маленьким и хрупким, а если бы был равен тому, кем восхищался до дрожи всего маленького тельца. Волчица брезгливо глянула на надоедливое существо.
- Пернатое ты отродье. -  Многозначительно произнесла Шахат, глядя сверху вниз на гаденыша, который мог навести на нее своего "хозяина".
Дурной запах подтухшего мяса еще издали стал протягивать свои липкие щупальца к чуткому сучьему носику. Как всегда, по хозяйски, серый  волчара приближался к волчице, оскверняя каждый сантиметр своим присутствием и распространяя терпкий аромат на всю округу. Ворона успела отвыкнуть от его присутствия. Он был из тех, кто заполнял собой все пространство, о каких бы просторах не шла речь. С ним всегда тесно, он всегда давит и вытесняет. Ворона встала, потянулась, оживляя ощущения в теле, и лишь потом взглянула на морду нарушителя покоя. Ее передернуло. Таким обглоданным вблизи она видела его лишь раз, теперь его облик казался еще более уродливым, мерзким и пугающим. Он не смотрел на нее, но она не отрывала своего внимания от его движений. Ей терять бдительность чревато.
Присматриваясь, пытаясь угадать настроение и мотивы самца, она прошла чуть в сторону, уходя с траектории этой громоздкой акулы . Конечно, странно было бы думать, что волк обратит на ее движения внимания. Остановился он все равно слишком близко, нагло влезая в ее личное пространство, и чем ближе он подходил, тем очевидней перекашивало морду суки. Отвращение к нему она не скрывала, пожалуй, с самой первой встречи и единственное, что осталось теперь неизменным в отношении уродливого, несчастного зверя - ее честность.
Он был похож на заветренный кусок протухшего мяса со свежим гноем. Грязная шерсть, раны, пасть - воняли тухлятиной и смертью. Его появление как порча; волчицу коробило, терзали напряжение и ожидание чего-то мерзопакостного и исключительно неприятного именно для нее.
Внешность трупа и наглая живучесть так были в его стиле.
Стоило ему проронить лишь звук - слова как тяжелые камни опустились в сознании Шахат. Она даже чуть нервно хмыкнула на его фразу. Умел же подобрать словечки погнилее. От звука собственного имени по шкуре пробежал холодок. В эту секунду ей стало жаль, что они с братом не прикончили каннибала, когда был момент.
Переварив брошенную в ее сторону грязь, Ворона смерила его морду изучающим взглядом, не торопясь (мол пусть видит как ей мерзко наблюдать его увечья), игнорируя его очень важное замечание, ответила:
- Погляжу, ты тоже не теряешь времени, кормя трупных мух... Надеешься, что хоть они избавят тебя от гнусного существования?  - И показательно громко выдохнула носом. Мерзко. Пахло и складывалось дело. Ей казалось, что страшный сон за несколько минут превратился в реальность. На самом краю вечера, заявился под последние лучи солнца, чтобы утянуть за собой в ночной кошмар наяву.

+2


Вы здесь » Последний Рай | Волчьи Истории » Восточный край » Каменные холмы