24
@import url(http://forumfiles.ru/files/0010/8c/30/94997.css); @media screen and (max-width: 768px) { html, body, #pun, .punbb { width: 890px!important; background-color: #FFFFF0!important; }}
@import url(http://forumfiles.ru/files/0010/8c/30/18597.css); img.a-info { margin-top: 19px!important; margin-left: 230px!important; width: 60px; z-index: 9999; } @media screen and (max-width: 768px) { html, body, #pun, .punbb { width: 890px!important; background-color: #dad2c7!important; }}
@import url(http://forumfiles.ru/files/0010/8c/30/32396.css); tr#forum_f59 table#tab-for { width: 400px!important;} tr#forum_f59 #tab-for tr{ width: 400px!important; }
@import url(http://forumfiles.ru/files/0010/8c/30/32248.css); tr#forum_f59 table#tab-for { width: 400px!important;} tr#forum_f59 #tab-for tr{ width: 400px!important; }


Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Яндекс.Метрика
ПРАВИЛА ОЧЕРЕДНОСТИ
В очереди указываются все игроки, которые находятся в локации. Все, чья очередь еще не наступила, выделены серым цветом.
имя - очередь этого игрока
- очередь сюжетной игры / переполнение локации (5 дней на пост)
- очередь обыкновенной игры (7 дней на пост)
имя - игрок временно вне игры
>> имя - персонаж ожидается в локации
[имя] - персонаж отыгрывается гейм-мастером

Уважаемые игроки! Не забывайте входить в систему (примечание: вход возможен не на всех мобильных устройствах) перед тем, как начинать игру, иначе ваши посты не засчитаются или отпись вовсе будет невозможна. Для входа в систему нажмите кнопку в левом нижнем углу экрана. В ходе действий по дальнейшей инструкции кнопка станет белой. Если этого не произошло, обращайтесь в данную тему .

Последний Рай | Волчьи Истории

Объявление


VIP:
Король Лев. Начало

Каталоги:
photoshop: Renaissance LYL White PR
Обновления августа:
20.08.2018
Всем игрокам, участвующем в сезоне, в профили установлены таблицы способностей и подарков.
17.08.2018
Полностью обновлена система артефактов.
06.08.2018
Стартовал игровой сезон "Ветер Перемен".
Обновления июля:
18.05.2018
Игровой сезон завершился, стартовала Перекличка!
Обновления мая:
05.05.2018
Произведена смена отображения ТОПа в таблице. Расширен функционал раздела "В игре".
Обновления апреля:
07.04.2018
Обновлено описание и иерархия Пожирателей Смерти! Убедительная просьба всем членам фракции ознакомиться с темой Стаи и группировки. Списки жителей.
06.04.2018
Стартовал новый литературный конкурс!
02.04.2018
Мы пережили первое апреля! А еще на запах веселья прибежали новые стикеры.
Обновления марта:
31.03.2018
Добавлена мобильная версия дизайна, кнопочка находится меж двух, уже привычных вам. Ведутся работы по введению новой удобной профильной особенности.
19.03.2018
Введен учёт еженедельной активности.
06.03.2018
Флешмоб: Антикосплей начинает своё действие!
Обновления февраля:
17.02.2018
Обновлён дизайн!
10.02.2018
BELTANE: фестиваль в честь старта сезона
06.02.2018
Завершена перекличка, просьба начать подготовку к игре!
Результаты ТОПа сезона можно увидеть в соответствующей вкладке таблицы.
03.02.2018
Установлено большое обновление, переработана тема правил
02.02.2018
ВНИМАНИЕ! ГОТОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ СПИСОК НА УДАЛЕНИЕ!
А ещё добавлено некоторое количество милых стикеров.
Обновления января:
16.01.2018
Открыта Акция: Второе Дыхание!
13.01.2018
Открыто голосование!
03.01.2018
Открыт праздничный аукцион способностей!
Обновления декабря:
27.12.2017
Такого вы еще не видели! Сенсация! Перейдите по ссылке, чтобы..
09.12.2017
Обновлён дизайн форума.
08.12.2017
Полностью переработана тема О Городе.
02.12.2017
Обновлены наборы смайлов и стикеров в форме ответа.
Уважаемые гости форума!
Добро пожаловать на ролевую игру "Последний рай"!
Вы попали на Остров – клочок земли, окружённый со всех сторон бескрайним смертоносным океаном. Его нет на картах, его невозможно найти с самолёта или корабля, а тем, кто случайно ступил на сушу, не суждено вернуться домой. На Острове царят свои порядки. Стаи разумных волков, способных принимать человеческий облик, люди, заселившие центральные земли, и лисы, которые хранят свои тайны – те, кто диктуют правила выживания в этом суровом небольшом мире. Ступайте осторожно и прислушивайтесь ко всему, что окружает вас. Остров полон секретов. Здесь можно повстречать существ, о которых на большой земле слагают легенды, и найти двери в миры, где стёрта грань между реальностью и фантазией.

Игровой сезон: "Ветер Перемен"

Готовые персонажи:

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Река Скорби

Сообщений 161 страница 180 из 186

1

http://satirics.net/d/img/a243342df23669650dae.png
Река получила такое грустное название, как рассказывают легенды, по двум причинам. Первая - потому, что находится у Немой горы, а вторая - именно по ней однажды в Земли проникли люди, ставшие для волков кошмаром...

Ближайшие локации
------------------ ♦ ------------------
Север | Болотные топи, Змеиный кряж
Юг | Вересковая пустошь [вброд] , Восточные берега [только вплавь], Охотничьи холмы [только вплавь]
ЗападПапоротниковая роща, Горячее озеро
Восток | Немая гора

0

161

Боль по-прежнему свирепствовала, не давая собаке оправиться от шока, от волны, которая душила её, все еще не расслабляя своей зверской хватки. Кажется, что она пыталась противиться непосильному гнёту, но всё тщетно. Эта ситуация заставила потерять бдительность, поэтому сука не обращала внимание на события, происходившие вокруг. Глаз дико пульсировал, а в голове стоял странный гул, от которого всё шло кувырком, дико, невыносимо и мучительно для неё. Но стоило псине почувствовать клыки противника на хвосте, она своим единственным глазом посмотрела на черношкурого переярка, который, видимо, вздумал теперь шутки шутить с ней. Удостоив на какие-то секунды его своим испепеляющим вниманием, она, резко и бешено развернувшись, вцепилась волку в грудь. Казалось, движения придавали ей то ли большей силы, то ли увеличивали натиск боли. Совершенно не соображающая сука не продумывала совсем свои действия. Убить. Это желание увеличивалось с каждой ноткой, мелодией, которую играла боль. Мучительная, невыносимая боль.

Gns

0

162

Происходящее перед тобой стало принимать достаточно юмористический характер. Твой дружок явно издевался над собакой, таская её за хвост как неродивого щенка. Этому переярку сучьи слёзы были бальзамом на душу. Каждый вырвавшийся из её глотки стон - радость для того, что с горем пополам можно было назвать его ушами. Каждая капля её жизненного эликсира, попусту капавшего на ненасытную до крови землю, наполняла самца еще большим желанием убивать, доставлять страдания. И ты его прекрасно понимала. "Даже проползающие мимо опарыши, посмотрев на эту картину скажут, что волк уже давно победил. Победил еще до того, как пришел сюда. Победил еще в тот момент, когда его мамаша раздалась криком, выплевывая из своего теплого чрева этого психопата наружу, в злой, несправедливый мир. Тогда и началась его победа. Однако же всегда и всему приходит конец. И как обычно, чем выше поднимаешься, тем больнее и смешнее падаешь. А этот переярок залез на такие высоты, с которых не падают. Там просто задыхаются. Задыхаются собой. " - эти мысли вызвали у тебя приступ смеха. Ты ясно представляла, как этот волк падает на голые, острые камни со скалы в форме его морды. Хриплый смех вырвался у тебя из пасти. "Готова жить столько, сколько потребуется. Даже если моё тело сгниет на половину, и я буду ежедневно биться в агонии от боли. Я увижу твой конец, Крест. Я уверена, ты предоставишь нам прекрасный спектакль в тот день. " - тебе было плевать заметят тебя или нет. Даже если кто и ощутил твоё присутствие, то и виду не подал. Действительно. Крест упивался своим величием, ему вообще сейчас было плевать на все, кроме страданий суки. А сука и того уже вряд ли могла что-то соображать. Это она подтвердила, схватив самца за грудь. "Нет, она это серьезно? Её пасть годится только чтобы тыкаться под хвост и грызть крысиные хвосты. Что она намерена сделать? Взъерошить грубую шерсть на его груди? И только. " твой насмешливый гогот прокатился по округе. "И какого черта эти собачьи выродки лезут из города? Они ведь абсолютно не приспособлены жить в одиночку. Сомневаюсь, что спасут себя даже от блох, не то чтобы от стальной хватки любого волка. "

+3

163

Ноль почувствовал внутри какую-то холодную пустоту, рождавшую в сознании настроение тихой, скорбной грусти. Наверное, это было непонятным образом связано с его словами о Крестьянке, которые, пожалуй, не стоило произносить, потому что к вопросу о пропаже Лайтер это ничего нового не добавило бы, а других причин как-то касаться Крис не было вовсе. Значит, что-то передвинулось у него самого внутри, раз он стал касаться постороннего, разве нет? Послужило ли этому лишней причиной исчезновение Мастерицы, или странные, пугающие перемены зрели сами по себе, параллельно с его обычной, почти что бесчувственной жизнью, чтобы прорваться в поворотный момент всей его недолгой жизни? Казалось, что ничего не значащие события и даже какие-то внутренние сдвиги не сдвиги, но всё же перемены, пусть и небольшие, сливаются друг с другом так, как бойкие маленькие ручейки сливаются в единую мощную, бурную реку, чтобы в итоге привести к таким вот странным последствиям.
Пока он думал, сердце неутомимо продолжало стучать. Не очень тихо и не очень громко. Достаточно – вот нужное, точное, меткое слово, но не до него было сейчас.
Внутри должна быть пустота – вот убеждение, которое Туз впитал вместе с бесчисленными снадобьями, так успешно создававшими туман в голове, но всё-таки, и надо отдать им в этом должное, снимали или облегчали ломоту в переломанных костях. Если внутри нет пустоты, продолжало вещать убеждение, необходимо её создать. Если не получается создать необходимое состояние, то, в качестве самого последнего средства, можешь вспомнить пламя.
Да, пламя. Оно рождается из пустоты, живёт в пустоте и в итоге уходит в пустоту, чтобы скоро родиться вновь. Но к нему нельзя взывать слишком часто, потому что тогда оно может однажды не прийти, и ты останешься ни с чем, даже пустоты не будет.
В таких представлениях – их Ноль не то нашёл в глубинах подсознания самостоятельно, не то взял у кого-то в готовом виде ещё до попадания в Орден, – было нечто, способное не ужиться с Богами, поэтому пламя и оставалось действительно крайним средством, которое, как истинный верующий, Абсолют позволял себе использовать лишь крайне редко. Когда даже молитва перед особенно сложными свершениями могла помочь лишь частично, когда… да, в общем, слишком редко, и теперь он лишь на краткий миг припомнил воображаемый маленькой рыжий язычок. Абсолют, ещё когда жил в Городе, видел как-то настоящее, большое пламя, но от тех воспоминаний остались лишь измочаленные обрывки.
А сердце стучало. Ни громко, ни тихо – достаточно.
Ноль тряхнул гудящей головой, сгоняя с себя оцепенение. В таких путаных мыслях, при полном внешнем спокойствии и неподвижности, время бежало, казалось, куда быстрее, чем обычно. Но на самом деле после его отчего-то взволнованных слов о Крестьянке прошло крайне мало мгновений – даже Шики не успела ответить.
Чёрный ворон – как там его имя? вечно вылетает в самый нужный момент из раскалывающейся головы – коротко и лишь по существу подтвердил его собственные слова. Так и надо было говорить Тузу, а не расплёскиваться мыслями и словами во всю возможную ширь. Немного странно было слышать, как его называют Тузом, а не Нулём или, в крайнем случае, Абсолютом, хоть это имя и не было в ходу. Тузом Нуля как-то назвала Лайтер, и с тех пор он привык к тому, что лишь она сама смеет обращаться к волку так. Теперь лишнее напоминание о Мастерице – может, бывшей Мастерице? – ничего хорошего не могло доставить, внутри было слишком смутно после странного исчезновение белошкурой предводительницы Ордена.
«Что ж, Туз так Туз, – наконец отмахнулся от неприятных и, что хуже (к неприятностям-то Ноль привык), непонятных размышлений Абсолют, – посмотрим, однако, что Шики скажет».
Но Аббатиса молчала, и Ноль с безразличным видом рассматривал лениво несущую свои воды величественную реку и изумрудно зелёную, всё ещё мокрую от росы траву под волчьими лапами. Туман почти ушёл, лишь кое-где его седые клочья разнообразили окружающий пейзаж, который, впрочем, и без того был прекрасен. Утро было действительно добрым, но память, к счастью, в этом месте не раздробленная, услужливо вытащило на божий свет поросшую седым мхом от старости легенду.
«По ней приплыли люди, волчонок, эти безжалостные двуногие твари, эти выродки своей двуногой матери, которым с молоком впитали ненависть ко всему, что может стать у них на пути…»
Нет уж, наверное, той – почему-то это должна быть именно старая волчица, такое всегда говорят несмышлёным волчатам старые волчицы, – кто рассказал маленькому Нулю о реке, а в изуродованных воспоминаниях она и подавно не сохранилась, но легенда почему-то уцепилась в голове. Боги лишь знают, почему они всегда оседают на дне памяти, эти сказания, чтобы потом услужливо всплыть, когда тебе попадается на глаза что-либо, с ними связанное.
Шики тоже смотрела куда-то вдаль, но навевает ли ей эта даль что-то своё, потаённое – этого Туз сказать не мог даже приблизительно, да и с чего бы ему думать, что другим тоже хочется копаться во всех тонкостях окружающего мира? Вот именно, не хочется. Наверняка ведь.
Шики, – осторожно напомнил о себе он, решив, что достаточно выждал. – Стоит ещё сообщить кому-нибудь. Ордену нужен предводитель.
Рыжая миниатюрная волчица тряхнула головой, словно отгоняя от себя что-то, а затем рассеянно ответила, не оборачиваясь:
Д-да, действительно надо… – и тут же умолкла, оборвав явно недосказанное предложение на полуслове.
Ноль удивлённо нахмурился, силясь понять, что успело случиться с Шики за то недолгое время, что он присутствовал на реке Скорби. Ведь явно до его появления всё было в порядке, иначе не стоял бы так спокойно, пусть и несколько заинтересованно – мало кто способен остаться безучастным, если рядом с ним что-то тихо обсуждают, – бурый Йота. На всякий случай Абсолют всё же покосился на рутьера, но ничего из ряда вон выходящего в его облике не нашёл.
Шики? – на всякий случай позвал Аббатису Ноль, чуть подавшись вперёд.
Та ничего не ответила. Она словно прислушивалось к чему-то, понятному лишь ей одной, и это что-то, похоже, велело рыжей волчице промолчать. Наверное, неслышные для Туза звуки были неизмеримо важнее того, что белый рутьер стоит совсем рядом и ждёт ответа, того, что надо как-то разбираться с пропажей Лайтер – ибо вряд ли кто-то из Ордена, кроме Шики, сможет взять управление стаей в свои лапы.
«Боги, да что же это? – взмолился Ноль, в смятении поднимая взгляд к небу, но тут же опуская его. – Сначала Лайтер, теперь вот с Шики что-то творится странное. Не может же она вдруг повернуться и уйти, как Мастерица?!»
Вам следует вернуться под землю, – изменившимся голосом наконец сообщила она, – всем вам…
Шики странно дёрнулась, явно собираясь куда-то идти, затем с тревогой обернулась к рутьерам и Диавалю. Ноль смотрел на неё, но ничего не говорил. Всё внутри сжалось – спокойствие и отстранённость то приходили, то исчезали, и это чередование кого угодно было способно сначала сбить с толку, а затем и вовсе вывести из себя.
Аббатиса переводила взгляд с одного на другого, и Туз только сейчас заметил, насколько у неё действительно фиолетовые глаза: раньше это как-то проходило мимо. Неужели мы замечаем какие-то удивительные детали в знакомых лишь тогда, когда чувствуешь, что приходится расстаться если не навсегда, то очень-очень надолго.
Идите, – мягко повторила Шики, – я не могу с вами. Боги не ждут, если им кто-то нужен срочно.
Предчувствие не обмануло Нуля, но от предвиденного исхода событий не было ни тепло, ни холодно. Лишь внутри ширилась пустота. В мире, привычно мире происходили какие-то сдвиги, и нельзя было укрыться в мире легенд и снов, как это было раньше. Большие перемены рождали перемены маленькие, хотели они того или нет.
Она поспешно уходила, оборвав слова и не сказав чего-то важного. Наверное, сама недосказанность повисла в воздухе, сообщив пейзажу недостававшую ему всё это время таинственность и, как ни странно, лёгкий оттенок грусти. Поэтому Туз не удивился, когда Шики снова обернулась, совсем ненадолго, и обронила:
Я скоро вернусь. А пока Боги не ждут.
Дальше волчица пошла ещё быстрее, пока не растворилась в остатках тумана. Абсолют коротко выдохнул воздух и обернулся к остальным.
Мы уходим на территории Ордена. Йота, я потом объясню, что случилось.
Не дожидаясь чьего-либо ответа, Туз направился прочь. Лапы, разом вспомнив привычный шаг, мягко ложились на траву. Путь лежал к Немой горе и дальше – под землю. Точь-в-точь как тогда, когда белый рутьер вёл за собой бывшего магистра городских – Эмира.
Последние серебристые нити тумана таяли, обнажая чистый воздух.

off

Вывод Шики согласован с соигроками, а также с другими членами Ордена. Диаваль пишет пост и переходит сразу в Святыню Арашу, там пишет пост после окончания квеста. Йоттенхейм идёт за Нулём к Верхнему ходу, там указывает на недомогание после незапланированного купания и вместе со Свабу и Алерионом идёт в пещеры целителей (за более точным планом можно обратиться ко мне или к Веледе, если вы не можете его найти).

+2

164

Сука отреагировала мгновенно, еще с большей яростью атаковав самодовольного переярка. Не даром говорят, раненный зверь опасен вдвойне. Когда некуда отступать и кажется, что все кончено, открывается второе дыхание, а вместе с ним и жгучее желание если не утащить с собой на тот свет, так хотя бы покалечить на добрую память.
Будь на месте шавки некто покрупнее и по опытнее, черному пришлось бы не легко. При хорошем мощном столкновении, противнику вполне можно проломить грудную клетку. Стоит ли говорить, что следует потом? Гибель. Долгая и мучительная. Сука такими знаниями не обладала, посему просто вонзилась в плоть где то на уровне груди, разъяренно вгоняя клыки по самые десны. Впрочем, она и до этого паршиво соображала, а теперь, напрочь лишенная здравого рассудка, и вовсе не отдавала себе отчет в содеянном.
Пока сама предпринимала жалкие попытки порвать черному грудь, что состояла из сплошных мышц, жировой прослойки и не скрывала за собой ни одного жизненно важного органа, который можно вывести из строя таким способом, он разжал челюсти и выпустил из пасти изрядно по жеваный хвост, нацелившись на загривок. Крестоносец желал отодрать суку и придушить любой ценой..

0

165

Псина получила желаемого, но ярость не покидала её, как и боль. Импульсы, что таранили глаз, лапу, были намного сильнее желания сдаться, поэтому сука не думала даже просто так дать переярку скорую победу. Она хотела всеми силами продлить свою жалкую жизнь в беспощадном бою с кровожадным волком.
Овчарка , не уходя от его атаки, нырнув под него и вцепилась в одну из лап. Она пыталась сломать к чёртовой матери переднюю лапу своему противнику. Желание жить и не быть убитой разжигались всё большим огнём в её голове, которую разрывало на части от боли. Раненная, она из последних сил и до последнего вздоха решила бороться до конца. Этот конец, который так глупо и так смешно завершит её жизнь, пугал её, поэтому она бессмысленно и даже слепо атаковала Креста. Но вряд ли сука так долго сможет простоять, раненная конечность, как подлость, сыграет всё равно свою предательскую роль в этой битве.

Gns

0

166

Схватив суку за голову между ушами, зубы переярка удачно вошли в область ушной раковины. Яростно, с остервенением мотая головой из стороны в сторону, устраивая до кучи чудовищную встряску мозгам, Крестоносец лишь сильнее стискивал челюсти, желая пробить клыком перепонку и вдобавок оглушить противницу, пока та пробует на вкус его ногу. При всем желании, повторить его маневр ей не хватит силенок, а пара шрамов лишь послужит хорошим украшением молодому кобелю и будет предостережением для тех, кто решится помериться с ним хозяйством.
Происходящее раздражало Креста и злило до мерзкой тяги в брюхе, сводившей его с ума. Сука никак не желала сдохнуть, из последних сил цепляясь за жизнь. Он страстно желал положить этому конец, и лишь хруст рвущихся мышц и хрящей был сказочной мелодией в этой изрядно затянувшейся пляске. Бездонные голубые глаза остекленели, черношкурый бес впал в ярость, подобно берсерку, потеряв всякую чувствительность и прочие эмоции. Неистовое безумие охватило разум Креста, единственное желание которого было скорее прикончить трепыхающуюся жертву. Окружающий мир потерял для него всякое значение, он попросту померк и лишь эта маленькая арена имела смысл.

0

167

Если бы овчарка умела рыдать, она бы не прочь выплеснуть всё накопившееся за последние несколько мгновений. Вместо слёз собака заверещала, даже громче, чем в прошлый раз. Или ей так показалось? На этот раз боль имела более глубокие обороты, глухие и неприятные, омерзительные, еще больше сводящие с ума её. Она чувствовала, как что-то тёплое заливает уши внутри. Это была кровь. И как всё глушит окружающие звуки постепенно.
Всю её снова накрыло волной, такой, что дыхание застряло в глотке. Боль была свистящей, если не по ушам, то по всему телу, по каждой жилке, точно. Хватка, с которой Крест вгрызался в одно из ушей, была не такой слабой, как в предыдущий раз. Понимая это, сука беспомощно содрогалась от страха быть убитой, быть униженной на своих же глазах. Овчарка, не прекращая верещать, стала дёргаться и брыкаться, пытаясь вырваться из его хватки.

Gns

Отредактировано Game Master (2015-05-29 19:09:51)

0

168

Это что-то невообразимое.
Рутьер даже особо не вникал в слова, что говорила аббатиса - его до глубины души поразил сам факт того, что эта... волчица просто взяла и ушла! Йота этого просто так не оставил бы, да бессмысленно бежать вслед за ней.
Во время разговора её и Нуля он находился в какой-то отвлечённой прострации, то и дело ёжась от холода, и вовсе не обращал на этих двоих внимания. Однако только их разговор утих, как взгляд Йоттена легко скользнул в их сторону. Абсолют выглядел не то обеспокоенным, не то даже напуганным, а Шики уже обращалась ко всем. Говорила она мягко, спокойно, будто была в чём-то твёрдо уверена, но не сочла нужным это озвучивать. Шаг, другой, ещё, и вот уже прекрасная рыжая волчица скрылась из виду. Бурый вскочил и дёрнулся было за ней, но тут же остановился, не пробежав и пары метров.
В этом нет смысла.
Аббатиса была будто... будто заколдована. Будто на неё наложили неведомые чары, что заставляли её лапы нести свою хозяйку в далёкие дали, прочь ото всех. Лишь богам известно для чего они лапами своими забрали к себе это рыжее... "Чудо," - закончил Йоттенхейм свою мысль и грустно усмехнулся. Чудо. Добрая и отзывчивая, сильная и заботливая - она - чудо.
Короткий вздох и внутри всё как-то противно сжалось в ком переживаний, которых хватило бы на всю жизнь, но все они были пережиты за какое-то мгновение. И теперь здесь пустота. Жгучая и холодная пустота: ни чувств, ни эмоций - пусто. Язык не поворачивался что-либо сказать, хотелось просто выть и как можно громче, чтобы было слышно всем. А тело будто окаменело, не подчинялось, глаза было невозможно отвести от места, где скрылась волчица. Почему-то казалось, что она не вернётся.
- Апчхи!
Йота чихнул неожиданно для себя и тут же подметил: "Выходит, правда." Бурый снова усмехнулся всей ситуации. Чёртова вода. Волк бросил лёгкий взгляд в сторону воды и затем перевёл его на Нуля, который начал что-то говорить, но Йота как обычно половину прослушал.
- ...ории Ордена. Йота, я потом объясню, что случилось.
Потом? Хорошо же, то-то ты так спокоен. Рутьер молча кивнул, потянулся и вновь встряхнул шерстью, осыпая траву каплями воды. Холодно с мокрой шерстью, неуютно, то и дело пробирает на дрожь. Но до того ли, когда Орден зовёт?
Мокрые лапы засеменили вслед за белошерстным проводником, отстранённые мысли бессовестно лезли в голову.
Маленький рост - неудобно.

Отредактировано Йота (2015-06-04 21:28:13)

+2

169

Сука была повержена. Она больше не оказывала сопротивления, не пыталась отчаянно вонзить свои клыки куда придется, боль окончательно взяла верх над разумом, отрезав побочные чувства и инстинкты. Шавка орала, орала так, что у Креста самого едва не лопались перепонки. Однако, теперь этот звук не раздражал его - это было знаменование победы, и юный дьявол упивался ею, вместе с кровью противницы.
Все перед глазами было застлано красным. Бело-рыжая шерсть суки, до селе чистая и яркая, теперь окрасилась в черно-красный цвет, слиплась от кусков грязи, крови, слюней, превращая псину в жалкое, до слез убогое зрелище. Он размазал ее, раздавил, унизил, и был чертовски доволен собой. Низко? Подло? Да. Плевать. Пощады не будет ни старику, ни младенцу. Пока вздымается багровый Крест на груди от учащенного дыхания, пока бьется червивое сердце - он будет решать, кому жить, а кому умирать, кто пойдет на корм птицам, а кто будет служить черному дьяволу, став яростным бесом подле его плеча, готовым перевернуть весь мир ради своего Хозяина. Это его предназначение, он был рожден, что бы стать великим, да будет так! И Пожиратели Смерти спляшут на вражеских костях!
Переярок блаженно закатил глаза и резко разжал клыки, выплевывая суку на землю. Она еще дрожала, трепыхалась, как пташка, которой сломали крылья, из последних сил хватаясь за этот мир. Крестоносец чуть завалил голову на бок, неприкрыто любуясь своим творением, как безумный художник, разглядывающий свое произведение искусства. И поняв, что не хватает последнего завершающего штриха, с упоением вонзился ей в брюхо, добираясь до внутренностей, которые станут заключительной деталью этого кровавого действа.

+1

170

Ворон неотрывно смотрел на Шики. Она молчала, и это еще больше убивало птицу. Что-то подсказывало ему внутри, что оставаться на земле опасно или это был просто привычный страх стоять здесь, а не парить в воздухе или сидеть на ветке. Переведя взгляд на Нуля и бурого, Диаваль расправил крылья и, ударяя ими по воздуху поднялся вверх. Улетать не собирался, выбрал нужную высоту, где-то 3-4 метра, и кружил над головами состайников, подобно падальщику, хотя в какой-то степени он к ним и относился.
Туз заговорил первый, решив напомнить Шики о себе, та начала очень загадочно говорить, что не могло не привлечь внимание пернатого. Решив все же вернуться на землю, а точнее на небольшую кочку неподалеку от волков, ворон мог видеть всю картину.
Что вообще происходит? Сначала Лайтер, теперь Шики, кто следующий?
Варден внимательно посмотрел на Туза, не происходит ли с ним что-нибудь странного, но все было спокойно. Дернувшаяся Аббатиса привлекла взгляд пернатого, и тот напрягся, неизвестно, что сотворит огненно-рыжая волчица в таком состоянии. Идти в подземелье. Сейчас. Ди был готов прямо сейчас отправится туда, лишь бы не знать, что будет дальше и забыть это все как страшный сон. Но самка не умолкала, а потом просто встала и начала уходить, сказав что-то про Богов.
Боги. За ожидание можно здорово получить по макушке, а посему медлить нельзя. Туз, видимо, считал точно так же, раз прямиком направился к Немой горе, не дождавшись чьих-либо слов. Ворон оставался на кочке и смотрел в уходящую рыжую точку.
Вернетесь ли вы еще?
Громко гаркнув, прощаясь с самкой, птица расправила крылья и быстро улетела прочь с территорий реки.

+1

171

СЕЗОН ОКОНЧЕН

0

172

--->> Вне игры

Игровой сезон "Ветер перемен"
8 июня 188 год

-Эй, детка, ты там жива? На выход! – Рыкнул кто-то сверху, но Каллисто даже не дернула и ухом.
Уже около двух недель ее держали в яме, точно кролика, которого вот-вот должны съесть с потрохами и даже не подавиться. Упекли ее сюда за попытку перегрызть глотку этой мерзкой Шанти, которая невесть что здесь делает. Разноглазая не жалела о содеянном, но сидеть в одиночестве ниже травы ей порядком надоело. Очень часто к ней наведывались назойливые варвары: кто поглумиться, кто – рассказать какую-нибудь байку, а кто-то даже поделиться полезной информацией. Но все они не представляли для Каллисто никакого интереса, ибо она знала, что тот, кому уготована ее тушка, не придет. Много чести, наверняка ее к нему поволокут, чтоб преподнести на блюдечке.
-Что, палач наконец-то явился? – Нехотя отозвалась волчица, вставая с сырой земли и отряхиваясь.
На водопой ее водили недавно, жрачку давали тоже не так давно, а значит, выход может означать только одно: час расплаты как никогда близок.
За шкирку ее выволокли из ямы, Каллисто оглянулась, но Ракшасу не увидела. Лишь поймала на себе любопытные взгляды Пожирателей, которые то и дело скалились в предвкушении незабываемого зрелища. Что, ее пороть будут на глазах у всех? Низко-низко.
Но нет, конвой ее повел прочь от варваров, в сторону папоротниковой рощи, за которой протекала река Скорби. Каллисто понятия не имела, куда ее ведут, но знала, кто ее там ждет. Ну, хотя бы на свидании не будет лишних душ.
Шла разноглазая молча, а ее проводники лишь несколько раз попытались поиздеваться над ней. Но за прошедший месяц плена Каллисто научилась не болтать попусту, устав от назойливого общества восточных головорезов. Волчица была не в лучшей форме физической и моральной, и оставшиеся силы она берегла для самого важного – встречи с Живоглотом. От этого свидания зависела ее жизнь, а потому Каллисто пригодится весь ее острый ум и язык, чтобы избежать расправы, если, конечно, такой вариант вообще возможен.
Ее привели на излом реки Скорби, загнав, в буквальном смысле, в угол: с трех сторон волчицу окружала вода, а впереди стоял конвой, мерзко ухмыляясь. Палача видно не было.
-Опаздывает? Обычно это свойственно дамам, - оскалилась Каллисто, отвернувшись от Пожирателей к реке.
Она смотрела на ее размеренное бесконечное течение, а в голове мелькали планы о побеге. Жаль сейчас это было невозможно: конвоиры догонят ее в два счета и отнимут последние силы, которые Каллисто так старательно берегла. Не-е-ет, сейчас она ничего предпринимать не будет и дождется своего Палача.

+4

173

--->> Вне игры

Ветер Перемен

Мы одни в таком большом городе,
И тебе от меня не убежать.

(c) Ольви

Северные леса оказались во власти дождевой стихии. Серебристый занавес по-хозяйски их прикрывал, но вряд ли защищая: скорее пытаясь поглотить. Речушка, разрезающая лесной массив, протекала немного южнее, потому фиолетовая туча пускай и висела над ней, но одним только своим внушительным, знатно раздавшимся боком.
Но и его с лихвой хватало: дождь, поначалу ненавязчиво накрапывающий, постепенно набирал силу.
Группа волков вышла на открытое пространство неширокой полянки, больше напоминающей клетку: только один выход, одна возможность спастись из капкана, которым мнилась эта естественная петля, образованная степенной рекой. Однако ветер усиливался, и тогда вода стала нашёптывать пленнице образ тревоги, беспокойно бурлить, предвещая беду, внушая ужас крупными беспорядочными каплями, что обрушивались с потемневшего неба, разбегались по поверхности реки пузырями. Им вторили птицы, спрятавшиеся от разыгравшейся непогоды в хижинах, что образовывали куполообразные изумрудные кроны. Если волки соизволят обратить внимание на птиц, то поймут: все деревья, расположенные на полянке, занимают воробьи.
Стайка одноимённых пташек вдруг вынырнула из тени мокрого леса, раскинувшегося за спинами конвойных, сделала круг, подхватив брошенную Каллисто фразу, и присоединилась к своим собратьям. Последним под навесом скрылся птиц светлой окраски – альбинос, которого приметил один из пожирателей. Улыбка расчертила его морду, и зверь обратился к Каллисто:
Томиться в ожидании тебе осталось недолго, малышка, – волк помолчал и немного тише добавил. – Но тебе бы радоваться этим последним минутам. И молиться, чтобы они тянулись как можно дольше.
Спутница его хмыкнула, отвернувшись и уставившись на голый участок земли, истоптанный, казалось, бесчисленным числом птичьих ножек.
Думаешь, он тянет время из милости? Всё это, – волчица крутанула головой, – большая игровая площадка, он продумал каждую деталь. Загнал её, – взгляд на Каллисто, – в угол и заставляет ждать его, о нём думать, хотеть и бояться одновременно, – потупив глаза, волчица заклокотала. – Нет, эта тварь не опаздывает. Он любит показывать свою абсолютную власть над ситуацией. Над временем. Твоими мыслями...
Я смотрю, ты знаешь, о чём говоришь, – не упустил возможности поддеть состайницу пожиратель, осматривая щедрую цепочку памятных шрамов на её тазе.
Свирепо глянув на кобеля, волчица собралась уже ответить в обыкновенной грубой варварской манере, но насторожилась: птицы смолкли, моментально погрузив поляну в тяжёлую напряжённую тишину.
Пожирательница опустила голову, вздыбила нездоровую, лишённую лоска шерсть, оскалила жёлтые зубки.
Его соглядатаи, эти гадкие презренные птахи, – прошипела, – с самого начала сидели тут и ждали. Они – его глаза и уши.
Дрожал серебристый занавес, скрывая всякое видимое перемещение за ним, отгораживая троицу от хмурого недружелюбного мира. Недружелюбие, однако, без ощутимых усилий разорвало пелену, приближалось неспешно и горбатым грузным силуэтом.
Хруст ломких веток – единственный звук, нарушающий лёгкую шелестящую тишину, созданную дождём и наконец замолчавшими птицами.
Кобель повёл ушами и оглянулся, спокойно произнеся:
Он здесь.
Шёл каннибал по диагонали, подставив двум конвойным и пленной свой правый бок. На них внимания, кажется, не обращал никакого: глядел в никуда, иногда мазал отрешённым взглядом по воробьям, что молча наблюдали, топорща пёрышки. Шкура Живоглота была настолько грязной, а волосы – спутанными, что мех его слабо поддавался ветру, разве только отдельные клоки болтались, иногда открывая многочисленные залысины и рубцы. Хвост мерно покачивался меж мелькающих задних лап, такой же всклокоченный, но ещё пушистый. Его губы плотно соприкасались, делая испещрённую шрамами морду единым чёрным остриём. Но таковой она сохранилась разве с одной стороны.
Другую показал, заходя говорившей о нём состайнице сзади, и замер, ткнувшись той в бок.
Рад, что не забываешь наши маленькие забавы, – бросил сухо, подцепив резцами кожу, потянул. Волчица заклокотала, но не дёрнулась, только повернула к нему искажённую оскалом морду, глядела на разъехавшиеся губы, на голую белую кость. Ей была противна его близость, горячее дыхание этого могильного червя, но волчица слишком хорошо знала его правила, въевшиеся в сознание, подобно инфекционному вирусу, липкой заразе.
Отпустил её так же внезапно, как привлёк, а после небрежным скользящим движением плеча толкнул в сторону пожирателя, будто передавая игрушку, отправляя по кругу девчонку.
Оставьте нас, – просипел. – Мои пташки дадут знать, когда это, – повернулся к разноглазой, – можно будет забрать.
Конвойный мерзко улыбнулся, одаривая Каллисто взглядом, явно говорящим о незавидной её судьбе.
Совсем уж не увлекайся, – с надеждой, что пленница сможет без помощи переставлять ноги.
Кивнув соратнице, пожиратель направился прочь. Самка же буравила ненавидящим взглядом Кхаса, и губки её подрагивали от невысказанных слов. Непроизвольно рыкнув, волчица поспешила догнать кобеля.
Наконец Ракшаса остался с пленницей наедине, если забыть о сидящих на древесных ветвях пернатых. Однако птицы, обычно крикливые, были необычайно послушны, наблюдали молча.
Молча смотрел и Ракшаса, бегая свинцовым взглядом по изломам исхудалого тела.
Живоглот торжества не испытывал, ощупывал сей подарок бесчувственными глазами мясника. История очередного поросёнка, угодившего на его разделочный стол, ему была неинтересна. Эту побитую девчонку слишком долго потчевали лишним вниманием, которого не заслуживает поросёнок, отобранный на убой. В стае глумились над ней, чем только бесконтрольно питали её самолюбие, подкармливали ощущение своей значимости, исключительности. Чернолицый же смотрел пустыми глазами и с серой, тусклой эмоцией. Волчица имела утомляюще длинный послужной список, умудрившись нагадить каждому второму островному волку, но Кхасу достаточно было пробежаться глазами, чтобы понять, что это можно преспокойно смять и выбросить. Мелочные претензии, жалобы ранимых идиотов и смешные, даже нелепые возмущения в отношении дрянной девчонки, у которой попросту шило в заднице неумолимо чешется.
Досье улетело в мусорное ведро, но каннибалу не нужен повод, чтобы сунуть этого порося в духовку.
Мясник играется с лезвием, думает, куда вонзить остриё. Холодный металл блестит безжалостными, даже плотоядными переливами стали. Этому клинку незнакомо чувство сострадания, он подчиняется руке человека.
Ракшаса – такой же клинок, только находится он во власти своего разума. Им управляет его собственный покорёженный рассудок, перевёрнутые ориентиры.
Качнулся плавно, как пьяный, неспешно пошёл к самке.
Для той, чьи мечты начали исполняться, – прищурился, – ты паршиво выглядишь. Неужели судьба тебя наебала? Вот жалость.
Отклонился вправо и пошёл по кругу, скалясь оголённой костью скулы. Взгляд переметнулся от Каллисто в сторону, расфокусировался.
Редкостное упорство, которому могут позавидовать разве такие же тупые недалёкие тёлки. В какую дырку, признайся, ты затолкала здравый рассудок и логику? Подозреваю, что в задницу. Так подставляй – разворочу анал и достану, покажу, как выглядит та хреновина, что должна лежать в черепной коробке. В твоей – сопли недотраханной девчонки и сквозняк.
Повреждённые связки не давали Чернолицему возможности оперировать всем богатством интонаций, поэтому речь Ракшасы звучала особенно бесчувственно, слова его грубо бескомпромиссно рубили.
Тебе дали под зад, вышвырнули, а ты возвращаешься за новыми унижениями, скулишь и просишься обратно. Самолюбие? Нет, отсутствие мозгов. Хвалишься пёрышками и цепляешься за жизнь? Так найди себе гнёздышко и прилизывай их там. Но нет, затаила обиду и, ведомая узколобыми принципами, всё продолжаешь всюду тыкать хвост, чтобы его общипали.
Кхас говорил реальными фактами, показывал, как выглядела её стервозность на самом деле, то есть потрясающей глупостью и капризами девки, которая своей сучьей душонкой, должно быть, страшно гордилась.
Слыхал, как ты растянулась на пузе пред тем, кого так упорно преследовала, – хмыкнул, – будто влюблённая течная идиотка.
Небеса рыдали крупными слезами, смотря на разворачивающуюся внизу картину. Знали, чем всё это обернётся.
Теперь же ты здесь – вещь и моя собственность.
Живоглот вдруг остановился почти вольтом к Каллисто, глядя на широкое сучье бёдрышко. Между волками ещё сохранялась комфортная дистанция метра так в два.
Как же так получилось? Неужели Крестоносец снова тебя отшил? – ухмыльнулся теперь единственным уголком губ. – Вот уж неожиданно.
Стеклянные капли разбивались о горбатую спину, обнимали бока деформированными жидкими пальцами, стекали с обвисших мокрых колтунов. Вода залегала в паутинке уродливых впадинок на коже, подскакивала на бугристостях и мешалась со слюной, что стекала из лопнувшей пасти.
А знаешь, восстанови для меня ту картинку? Хочу посмотреть, как выглядишь брюхом на земле.
Хриплое клокотание и последующий жёсткий, требующий беспрекословного выполнения приказ:
Ложись.

Отредактировано Ракшаса (2018-08-12 05:24:33)

+5

174

Каллисто слушала разговоры Пожирателей, наматывала на ус и молчала. Теперь и она заметила стайку воробьев, на которых до этого даже не обращала внимания. Глаза и уши? Тем более, он уже знает, что ее преподнесли на блюдечке, что же он медлит.
Волчице казалось, что достижения Ракшасы преувеличивают. Она слышала много историй про него, и все они негативные, но так ли это было на самом деле? Ну да, тиран, да, каннибал – да пол острова таких устрашающих ходит. Разноглазая никогда не имела дела с Ракшасой и, если честно, ей не очень-то этого и хотелось. Но раз теперь она игрушка, которую Кхас непременно проглотит, она постарается стать игрушкой насколько возможно колючей, чтоб подавился. Волчица слабо верила на успешный исход этого свидания, но надежда была, только вот что сделать этому Ракшасе, чтоб тот сохранил ей жизнь? Никогда не догадаешься, что нужно этим маньякам…
А вот и он. Волчица встретила его холодным нейтральным взглядом, в отличие от ее конвоиров, у которых появление Ракшасы вызвало целый букет эмоций. Пока пришедший отвлекался на варваров, у Каллисто была возможность получше рассмотреть его, зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, что можно будет использовать в своих целях. Отвратительный внешний вид лишь подтверждал рассказы про этого волка, и Каллисто была уверена, что душонка у него такая же отвратная, если не хуже.
Но тут конвоиры удалились, и более никто не нарушал близость между ней и им. По спине Каллисто пробежал холодок, когда Ракшаса обратил на нее свой дикий взгляд, но сама она даже не пошевелилась. Она прекрасно знала правила игры таких зверей: покажешь им свой страх – ты труп. Котам приятней играть с мышкой, которая сопротивляется, а чем дольше кот доволен, тем больше времени мышка остается в живых. Каллисто уже давно для себя поняла, что ей ничего не надо, кроме собственной жизни, даже такой никчемной. Ради нее она пойдет на что угодно, даже на самую мерзкую низость. Унижения она не боялась, лишь бы выбраться из передряги.
-Мои мотивы и принципы понятны только мне одной, и сейчас я очередной раз в этом убедилась. Но сейчас ты – король ситуации, так что можешь думать, как угодно, я не собираюсь тебя переубеждать. Пусть у меня в голове сквозняк, - пожала плечами Каллисто, отвечая на ядовитую тираду Ракшасы.
Она не сомневалась, что начнет он именно со словесных унижений, и только потом перейдет к физическим. Их ей все равно не избежать, так стоит ли сильно осторожничать в словах? Кхас ее не отпустит, пока вдоволь не наиграется, и что бы разноглазая ему не сказала, он будет оставаться в выигрыше.
-Твой вожак низко бы пал, если бы придушил того, кто и не думал сопротивляться. Проявив покорность, я лишила твоего Дьявола удовольствия. Боюсь, я спутала ему карты, он-то видимо хотел эпичной кровавой расправы под мои мольбы остановиться. Но мы же договорились, что король у нас сегодня ты, так что считай, что влюбилась. – Оскалилась Каллисто. Она вела двойную игру, раскрывая перед Ракшасой истинные мотивы своего поступка, но и в то же время соглашаясь с ним, не давая забывать, кто – он, а кто – она. Хотя, вряд ли этот червь по достоинству оценит такую искренность.
-Знаешь, я не исполняю чужие прихоти, если только сама не вижу в этом необходимости. – Ответила Каллисто. После этого она была вполне уверена, что Ракшаса вынудит ее лечь, но пусть немного напряжется. Она знала, что была лишь мясом для него, но беспрекословно выполнять его приказы не намерена. Вероятно, где-то еще сохранились остатки гордости, а может, волчица пока не чувствовала угрозы для своей жизни.

+2

175

То было тёмное утро.
Серое небо с грязными жёлтыми подтёками от недавнего рассвета и влажная земля, в которой увязали ноги.
Небо плакало, и шумела, вторя его скорби, река.
Пришедшие на берег не видели, как умывалась в солнечных лучах природа: обзор им закрывала старая потёртая занавеска. Она колебалась и пропускала неубедительное золотое свечение с зелёным болезненным отблеском.
То было горькое, как раскусанная таблетка, сопливое утро.
Ракшаса выхватил сверкающую капельку из тысяч других, проследил за ней взглядом, за тем, как она разбивается о поверхность земли, уходит вглубь бриллиантовыми осколками. Так потухали и прочие. Мимолётная красота самоубийства.
Небеса рыдали, однако это – крокодиловы слёзы.
Старуха приготовила ведро, наполнила его водой. В её трясущихся руках – совок, она загребает золу. Узловатые пальцы сжимают цветную ручку из дешёвой пластмассы, порошок разлетается над ведром, попадает внутрь, дабы осесть на дне. Все мы – пылинки в воде, в этом множестве каждый потерян и забыт. Мы мерно растворяемся и таем, превращаемся в кашицу в облупленном ведре. Столь же непонятную и убогую, как и вся жизнь.
Старуха медленно убирает совок, в беззубой улыбке кривятся её потрескавшиеся губы. Морщинистые руки хватают палку, опускают в воду. В безумном танце кружатся пылинки.
Водоворот жизни?
Круговерть тел.
Жидкое существование в полужидкой среде. Жидкие мозги, вечное перетекание одна в другую эмоций и состояний. Текучесть как отсутствие формы, зависимость от того, что тебе нужно. Словно какой мягкотелый слизняк, ты успешно подстраиваешься под недружелюбные условия. Но незрячий, сливаешься с толпой.
В Живоглоте не было воды. Он отторгал всякую жидкость, выплёвывал её вместе с кровью. Выжженный своим же разумом и болезнью, он был измождён, сух. Скрежетал и щёлкал, как злой жук, лапами расшатывал стенки муравейника. Муравьи же сгорали в его глазах, корчась. Они дёргали ногами, визжали и судорожно пытались держаться за жизнь. Но последняя с презрением их отталкивала, бессердечно отдавала на съедение уродливому жуку.
Ты не нужен этому миру. На твои чувства ему плевать. Он равнодушен к тебе, всего лишь наблюдает, как наблюдали воробьи. Они глядели глазищами Зверя и всего мира одновременно, наслаждались сие представлением.
Твои мотивы и принципы, дорогуша, в конечном итоге загнали тебя ко мне. И это не делает им комплимент.
Каллисто продолжала говорить.
Зажмурился, криво осклабившись, наклонил изрубленную голову. Принялся хрипеть – смеялся, насколько позволяло порванное горло. Звук этот напоминал кашель или, скажем, бульканье в переполненной кровью глотке. Словом, приятного мало.
Ты же не думаешь, что расправа кончится на мне? – его брови полезли вверх. – Кройц сделал из тебя развлечение, но не закуску. Ты не найдёшь избавления в моём желудке, а жаль. Я бы отведал, может, твоей матки, – искорки больного любопытства забегали в глазах. – Но ты не умрёшь здесь. Я всего лишь придам тебе нужный вид, – обнажил зубы, – достойный того торжества, где станешь центром внимания.
Птицы защебетали, но мгновенно смолкли.
Самовлюблённая дрянь, ты же этого добивалась? Тебя удостоят оваций, – смешок, – но не сегодня.
Шкура впитала влагу и отяжелела, легла обтягивающим костюмом цвета асфальта. Бугры вздувались над прилизанными кипами волос, уродуя живоглотов силуэт, делая покорёженным. Обезображенный, он был ошибкой, неисправимым дефектом.
Был вне системы.
Ответ Каллисто вызвал у Живоглота довольно скромную реакцию: отвернулся и повёл полысевшим плечом, мол, как хочешь.
Голова Врана наклонилась, и беспощадный пустой взгляд животного упал на суку, наотмашь ударив, будто кувалдой. Не пронзил, а именно плашмя вмазал, пренебрежительно слизывая с костей сочную мякоть и смешивая всё это в кашицу, эдакую томатную пасту. Мимика Кхаса казалась особенно мёртвой – чудовищное стылое равнодушие.
И снова противоречишь себе. Зовёшь меня королём? Ты же здесь – чернь, и исполнять мои королевские прихоти есть твоя прямая обязанность. Мне совершенно похуям, что ты при этом испытываешь. И испытываешь ли вообще, – сделал паузу. – Ведь растянуться на земле может и труп.
Говорил неизменно спокойно, как будто вещал нечто обыденное.
Я сделаю так, – качнулся в сторону, будто хотел подойти и шепнуть на ухо, – что ты больше не сможешь стоять.
Вдруг изменил траекторию, и челюсти хлопнули внизу, легко захватили голень в капкан, потянули. Вода обратила землю в склизкую жижу, и оная позволила Кхасу опрокинуть волчицу – фейсом в пол!
«Я такое с тобой сотворю, что, по сравнению, Джейсон – лох».
Панцирь жука треснул – распуталось, шипя, гибкое тело сколопендры. Многоножка закружилась близ девчонки, сдавила в губительных объятиях. Гнилой запашок моментально раздражил её слизистые.
Однако лапы Живоглота тоже сильно разъехались, и своевременно нависнуть над пленницей он не успел.
У Каллисто два варианта: попробовать встать и выскользнуть или подчиниться, оставшись лежать на земле.

Обязательно к прочтению

Играем без мастера.
Действия Ракшаса буду описывать с пятидесяти процентным результатом, оставляя твоему персонажу выбор – варианты дальнейших действий, каждый из которых предполагает больший или меньший успех. Говоря иначе, я даю правильный ход(ы) и ход(ы) ошибочный.
Думай и решай.

Отредактировано Ракшаса (2018-08-29 01:35:58)

+3

176

Каллисто слушала волка, попутно наблюдая за каждым его движением. Пусть говорит, да как можно больше: пока чешет языком – волчица остается в безопасности. Ей было глубоко плевать на моральные унижения, она их достаточно наслушалась за свою не такую уж и длинную жизнь. А вот физическая расправа страшила ее куда больше, но пока до нее не дошло, а значит, можно было дышать более-менее спокойно.
-Мои мотивы и принципы до сих пор сохраняют мне жизнь, даже в твоих лапах. – Усмехнулась Каллисто в ответ.
Слова Кхаса вселили в нее толику уверенности: он ее не убьет, по крайней мере, не сегодня. Не этого ли больше всего хотела Безухая? Оставаться наплаву в реке жизни есть для нее первоначальная задача. Желаемый ответ был получен, но значит ли это, что можно наплевать на осторожность? Интересно, есть ли какие-нибудь действия с ее стороны, которые заставят Живоглота изменить решение? Или приказ отдан, а значит, Каллисто оставят в живых, что бы она не сделала и не сказала? Разноглазой хотелось это узнать, но напрямую спрашивать об этом было бы глупо. Оставалось только экспериментировать и смотреть, что будет дальше, но слишком большая ценность стояла на кону – жизнь Каллисто, и она не могла ею так халатно разбрасываться. Видимо, придется все-таки фильтровать базар, дабы не заставить варвара передумать о помиловании, а потом списать все на несчастный случай, дабы оправдаться перед Крестом за нарушение приказа.
-Мы оба себе противоречим. Только что ты говорил, что не убьешь меня. – Волчица подняла голову и расправила плечи, а в ее взгляде проскользнул вызов. Или показалось?
Могло показаться, что она решила подразнить зверя, но на самом деле ей нужно было лишь еще раз услышать, что ее не убьют. Она жила мыслью, что выберется живой из любой ситуации. Казалось бы, если так дорожишь своей жизнью, пусть такой пустой и никчемной, то зачем каждый раз лезешь на рожон? Видимо, проверяет, насколько ей повезет в следующий раз. Все существование Каллисто на этом свете было чередой противоречий самой себе и перед окружающими. Вероятно, по-другому существовать она не могла.
Ракшаса напал на нее, куснув за заднюю лапу и дернув на себя. От неожиданного выпада Каллисто ничего не успела сделать и потеряла равновесие, рухнув на гальку. Все произошло в одно мгновение, но мимолетная пауза со стороны варвара с легкостью позволила бы черношкурой подняться и отскочить. Падая, она и собиралась так сделать, а когда уже повалилась, подумала, а надо ли? Ей ясно дали понять, что будешь сопротивляться – ты труп. Пока это прокушенная лапа, а потом? Каллисто осталась на земле, причем даже не сгруппировавшись, а наоборот распластавшись на боку в непринуждённой расслабленной позе.
-Ла-а-адно, черт, уговорил. – Улыбнулась Каллисто уродливой улыбкой, дернув рваными ушами, а в глазах замаячили веселые искорки.
Она не боялась его. Она не просила у него пощады и не выполняла его приказы. Она выкручивалась, точно скользкий слизняк, поворачиваясь в каждой ситуации так, как ей, казалось, выгодно. Ракшаса получил, чего хотел: она лежит. Но как? Вальяжно, будто это ее прихоть, а не его. Отдыхает, раскинув лапы, и совершенно не выглядит забитой. На ее морде – дурацкая ухмылка, которую так и хочется стереть прочь. Дразнит ли она таким образом Кхаса или просто хочет представлять для него интерес как можно дольше? Ведь пока интересна, то жива.

+2

177

Жизнь тебе сохраняет условие, поставленное Кройцем. Это уже его прихоть, извращённое благородство, которое ничем хорошим не обернётся. Тебе подкинули свинью, ты же скачешь и радуешься мнимой победе, – смолчал, после чего кинул. – Дура.
Коротко помотал головой, компенсируя отсутствие эмоций в глухом повреждённом голосе.
Что до меня, неразумно будет изломать такую куколку, не воспользовавшись всеми её функциями, – похабная ухмылочка.
Скользил диким взглядом по очертаниям суки, отпечатывал в памяти. Очередной трофей, он повесит понравившуюся часть на стену.
Девка расправила плечи, вскинула голову, зыркнув с неоднозначным вызовом. Ответной реакции от Живоглота не поступило, тот неизменно горбился, хвост безжизненно висел. Не видел в Каллисто потенциального соперника, только зарвавшийся окорок.
Только что ты говорил, что не убьёшь меня.
Остановил абсолютно серьёзный взгляд на морде Каллисто, выдержал короткую, но волнительную паузу, после чего заулыбался.
Исполнительность хромает, – пожал плечами. – Есть за мной грешок: я неосторожен.
Последнее слово выделил, насколько ему позволил изломанный голос, разъехались губы.
Улыбался двумя жёлтыми рядами зубов, как акула. Весьма однозначно дал понять, что волчица находится в положении донельзя шатком, опасном. Репутация зверя подтверждала слова, и слишком легкомысленно со стороны Каллисто поверить в собственное незыблемое благополучие. У Ракшаса жёсткие средства и грубые манеры дикаря, первобытного амбала. Он всегда исполняет приказы, но делает это грязно. Скажем, устье: пленницей обзавёлся в два счёта, но почти уже высосал ей мозг, когда его остановили.
А кто образумит его здесь?
Точно не воробьи.
Каллисто упала и осталась лежать, вальяжно растянулась на боку. Подобрав разъехавшиеся лапы, Живоглот крепко поставил их по обе стороны от неё. Смотрел на некрасивую улыбку, расчёртившую губы волчицы, запоминал эту изломанную линию.
Можно сказать, такое поведение суки Живоглота удовлетворило. В лёгком наклоне головы – секундный интерес, однако уготованного ей не избежать. К глубокому несчастью пленницы, этот покоцанный урод – мясник не столько даже по профессии, сколько по натуре, в своей истинной сути. И быть мягче он не умеет.
Приподнял одну чёрную лапу и тяжело опустил её суке на талию. Уверенно провёл вниз, остановившись на паховой складке, надавил весом. При этом не улыбался, но продолжал изучающе смотреть.
Пленница лежала расслабленно, словно бы и не боялась нисколько. Ракшаса прищурился, в его глазах она стала больше, чем просто поросёнок. Он втягивал её запах, который будоражил, распалял зверя. Вдруг напряжённо сжались пальцы, оскребли нежную женскую кожу. В паху непроизвольно стянуло. Ещё бледной тенью, но блуждало животное желание.
Хорошо лежишь, – хрипло и растянуто. – Рожа у тебя довольная, будто достигла оргазма. Жаль, причина не та, – подумал секунду-другую. – Мне нравится это выражение. Но не ты легла – я тебя уронил.
Подался вперёд, и тогда лапа резко соскользнула, тупые когти ощутимо прошлись по животу суки.
Если хочешь действительно быть королевой ситуации, – прошептал с ухмылочкой, – на мой хуй насадишься сама.
Кончив говорить, наклонился сильнее, чуть припав на передних пружинистых лапах. Мордой уткнулся Каллисто в висок, явно касаясь стенками резцов её кожи. Дёрнись сука как неосторожно, и он зажмёт её голову в тиски челюстей.
Маятник набрал скорость – внушительных размеров двустороннее лезвие непринуждённо легко раскачивается из стороны в сторону. Ты самозабвенно подстроишься под его пугающее роковое движение... или оно тебя порубит.

Задние ноги кобеля выпрямлены, так что его живот находится высоко, Каллисто может подобрать уже собственные задние конечности; если захочет, то свободно приподнимет таз. Реально проявление агрессии, однако не самая удачная для нападения поза, вероятно, сыграет супротив суки, и Живоглот её опередит. Ещё вариант: вывести на диалог, дабы отвлечь внимание. Возможно и бездействие.

Отредактировано Ракшаса (2018-09-07 21:50:34)

+3

178

-Мнимая победа или нет, а все-таки победа. Лучше так, чем никак, - хмыкнула в ответ Каллисто, игнорируя очередной вброс обзывательств.
Ей плевать, кем считает ее Живоглот и как относится к ее поведению. Для Листа мнение окружающих играло чуть ли не последнюю роль, когда дело касалось спасения собственной шкуры. Волчица ничем не побрезгует, лишь бы пожить подольше.
Потом разноглазая замолчала, внимая следующим словам Кхаса. Ей ясно дали понять, что приказ в любой момент может быть нарушен, и, видимо, все будет зависеть исключительно от поведения волчицы. Все-таки зря она преждевременно расслабилась, думая, что ничего ей не угрожает: этот зверь опасен, не смотря на все его предыдущие слова о неприкосновенности, и Каллисто должна осознавать всю степень этой опасности. Но пока у нее получалось выводить варвара на разговор, и кроме гнусных слов от него она ничего не испытывала.
-А не из-за такой ли исполнительности ты лишился уха, мой дорогой? – С ухмылкой спросила Каллисто, поднимая и поворачивая голову, заглянув Кхасу прямо в глаза. Ненадолго, потом тут же взгляд отвела и снова положила голову на гальку, вернув себе безмятежный вид.
Разноглазая знала, что ухо варвару отгрыз дражайший Дьявол, но вот подробности ей были неизвестны. Наверное, Ракшасе совсем не понравится, что пленница знает слишком много, но почему бы не дать ему понять, что дни в яме были потрачены не зря? Хоть у Листа не было обоих ушей, слышать она ими все-таки могла. – Хотя, Кройцу глубоко плевать, кто ему как служит. – Безразлично произнесла Каллисто, даже не подняв на Кхаса взгляда.
На какое-то время она исчезла отсюда, с этого берега, и перенеслась в темную бездонную пещеру. Под задними лапами болталась пустота, а передними волчица из последних сил цеплялась за мостик, точно за жизнь. Последнее, что запомнила Каллисто перед тем, как пасть в бездну, была надменная рожа Креста, его мерзкий оскал и пара светящихся ледяных глаз. Этот ублюдок избавился от нее, когда посчитал, что служба ее окончена. После этого Каллисто была уверена, что он ни черта не ценил ни одного своего цепного пса, а они, в свою очередь, не перестают смотреть ему в рот и думать, что они – избранные поданные Дьявола. Они – лишь мясо, по которому взбирается Кройц на вершину господства. Когда он достигнет пика, то даже не вспомнит имен тех, кому в этом обязан. Так что кто еще дура, Каллисто или все они, кто служат черношкурому верой и правдой.
-Ты уронил, я – осталась на земле. Не это ли ты хотел видеть? – Вернувшись в реальность, Каллисто попыталась сконцентрировать взгляд на волке, но тот уже настолько близко был к ней, что она не могла снова заглянуть ему в глаза.
Зато она чувствовала его горячее дыхание, его грубые, животные прикосновения. Она прекрасно понимала, чего он хотел, и он обязательно этого добьется, по-хорошему или по-плохому.
Подобрав под себя лапы, Каллисто перевернулась на живот, ясно ощущая грудак кобеля у себя на лопатках. Задница его была высоко, видимо ждал, пока разноглазая сама залезет под него.
Задние лапы напряглись, она немного приподняла зад, но не настолько высоко, чтобы он оказался аккурат перед пахом Кхаса.
-Дальше сам справишься, - прорычала тихо Каллисто, - ну давай, - чуть повернув голову, разноглазая столкнулась нос к носу с варваром. Такой близости волчица не позволяла еще никому. – Исполняй приказ. Может тогда тебе оставят второе ухо, - уже горячим шепотом продолжила Каллисто, обжигая Кхаса своим дыханием. Она не боялась его, может даже желала того, что сейчас произойдет. Она знала, что ее слова варвара только разозлят, а потому милости ей не видать. Но разве ли это не здорово, иметь возможность играть на нервах, когда сам без пяти минут уже труп.

Отредактировано Каллисто (2018-09-12 18:04:00)

+4

179

Я стал злее от скуки –
Дьявол дал мне змей и путан.
«Встань на колени, сука!» –
Я шепчу ей в левое ухо.

(c) Talibal

А не из-за такой ли исполнительности ты лишился уха, мой дорогой?
Сколопендра замедлила своё движение, перестав оборачиваться вокруг хрупкого тельца. Недовольно выгнулась, и тогда заскрежетали хитиновые жёсткие пластины её панциря. Поднесла свою перекошенную голову к наглой девчонке, зло зашипела.
Погрела уши? – сплюнул. – Любопытная манда. Ты много знаешь для подстилки.
Сухой и топорный на проявление чувств, Чернолицый их всё же испытывал. Старая призрачная обида смотрела стеклянными глазищами недоразвитого гомункула, упиралась лбом в решётку омертвелого сознания. Кхас отвечал презрительным оскалом и насмешливым взглядом сверху, не хотел мириться с ней, но не мог полностью искоренить то, что в нём заложено в качестве пакета стандартных программ и функций. Безжалостный троян пожирал систему, но ещё не успел добраться до самого её основания. Антивирус оказывал сопротивление, разум бился в конвульсиях, крича, что может чувствовать! Болезнь же кривилась, поднимала руку в шипованной перчатке, показывала фак.
Морщинки недовольства пролегли на переносице Живоглота, некрасиво смяли её. Но зверь молчал.
Антилопа хотела насадить на рога плотоядного льва, но он слишком голоден, чтобы среагировать на пики, вспоровшие кожу. Рога окрасились в бардовый, рана саднила. А хищник продолжал напирать, подмял антилопу и вновь разинул пасть.
Взболтнули тебе верно: это был Кройц. Зато смотри, как оригинально он извиняется.
Многозначительно окинул суку взглядом и хмыкнул, губы слегка растянулись в полуулыбке.
Каллисто меняла положение, он же продолжал утыкаться носом в висок суки, контролировал её телодвижения. Кхас слишком явно чувствовал, как наливается свинцовой тяжестью его член, как подступает жгучими волнами похоть. Нетерпеливо выдохнул, провёл широким языком по голове Каллисто – медленно и властно, будто бы хотел сожрать, как молоденькую лань. Отбросить дрянной характер, так она действительно была свежа и нежна, была неопытна.
Ну давай, исполняй приказ. Может, тогда тебе оставят второе ухо.
Улыбнулся, но улыбнулся страшно. Так смеются скульптуры в музее искусства, белые и неподвижные. В живоглотовой душе тоже не шелохнулось ни единое чувство, пустой равнодушный кусок мрамора, который хотел её тело, но не смог бы его полюбить.
Чем беспокоиться о сохранности моего уха, лучше подумай: что от тебя останется, когда я закончу?
Рывком отклонился назад, приподнялся и тяжело опустил чёрные лапы на тонкую талию волчицы, обхватив. Его широкая грудь почти легла Каллисто на спину, давая почувствовать вес, пока тот ставил поудобнее задние ноги.
Моего вожака здесь нет, милая. Это только наша игра. Потому полно болтать о приказах, – нашёл носом её позвоночник, томно осклабился. – Тебя я трахну в своё удовольствие.
Оскрябал клыками девчачью спину; ближе к хребту вошли глубоко, останется шрам. Так Кхас оклеймил её, пометил как свою собственность – использованную им шлюху. От неё зависит, вызовет он её снова или избавится, как от бракованного товара.
Разжал челюсти, рваным дыханием через раздутые ноздри пощекотав меж лопаток. Одним рывком подтянул к себе сучий круп, и отвердевший член коснулся нежной плоти вульвы. Напирал, требовательно раздвигая половые губы, дразнил рецепторы.
Его тупые когти касались сучьего живота, на контрасте они ощущались, должно быть, вдвойне остро.
Вошёл прежде неглубоко, пробуя сучку изнутри, оценивая ширину её влагалища.
Его начинало ощутимо мутить. Кхас прикрыл полыхающие похотью глаза, и перед ним возник образ Шахат. Её ошибкой было неумение полностью отдаться ему, она его презирала, ненавидела всем сердцем. Лужа, в которую её затащил Вран, не полюбилась ей. Сука выносила грязь, безбоязненно смотрела на чернильный беспросветный мрак, но не этим пугает сумасшествие. Полное удаление – то, что её обратило в бегство. Мир Ракшаса неумолимо выцветал, слепили белизной проплешины, после которых – пустота. Не страшны злость и ярость – это эмоции, свойственные живым, и рядом отыщется противоположная по окраске. Но непостижимо в своей абсолютной чудовищности равнодушие, ему нечего противопоставить. Белый тем и пугает, что в себе не содержит ничего, даже мрака.
Он смотрел, как трещит по швам его тьма. Наблюдал за движением белого и терпел боль, несравнимую с той, что причинял другим. Хватал последние ошмётки ощущений и погружался в них, упивался ими.
«Нежности нахуй? Согласен, сейчас как раз их нет».
Вошёл глубоко, принялся быстро набирать темп. Держал суку крепко, ёрзать не позволял. Смотрел на изгиб женской спины невидящими глазами, о волчице, разумеется, не думал. Её комфорт никак Ракшаса не интересовал, поэтому у Каллисто скромный выбор: терпеть боль или попытаться подстроиться под темп, который задавал ей Кхас.

Отредактировано Ракшаса (2018-09-18 09:57:32)

+4

180

-А кто записал меня в подстилки? – Рыкнула в ответ Каллисто, но Ракшаса наверняка ее уже не слушал , мысли его уже были о другом, и волчица это знала.
Как бы то ни было, а она была собой довольна: настал момент, когда ей самой удалось укусить своего палача. Вероятно, этот укус не был для него сильно болезненным, но он его все-таки ощутил, и разноглазая это заметила. И хоть варвар всем своим видом пытался доказать, что ему глубоко плевать, Каллисто почему-то казалось, что это ложь. Но выводить Живоглота на откровения она не собиралась, момент не тот. Может быть потом, когда он остынет к своим похотливым играм и выпустит пар, у волчицы будет возможность поговорить с ним. Тогда, когда он будет думать головой, а не членом, если, конечно, сама Лист доживет до этой поры.
-Бросить меня тебе на съедение было скорее способом меня унизить как можно больше, но не извиниться перед тобой. Для этого ублюдка извинений не существует, - закатила глаза Каллисто. Только глупец мог искренне верить, что Кройц способен на признание собственной вины. В его мире виноваты все, кроме его величества. Высокомерная тварь.
Волчица могла сколько угодно хаять Дьявола, но, пожалуй, на всем свете всех ругательных слов для него будет мало. Разноглазая мечтала о том дне, когда спляшет на его костях, а его сердце сожрет в один присест, точно кролика. Осталось только дожить до этого дня и не стать падалью раньше. К сожалению, после свидания с Ракшасой это не исключено.
-Я не насколько хрустальна, как тебе кажется, - рявкнула в ответ Каллисто, а ее глаза заблестели злобным огнем, - я тебе не крошка Шанти. – При упоминании бывшей Валькирии аж шерсть на загривке дыбом стала: пожалуй, это следующая жертва в списке Листа, но до нее добраться куда проще, поэтому спать спокойно Корице осталось не долго. Опять же с одной оговорочкой: для начала Каллисто самой надо выбраться живой отсюда.
Но вот настал тот момент, когда слова закончились и начали действия. Рывок – и передние лапы Каллисто выпрямляются, ее подбрасывает вверх, и она встает. Ракшаса налегает на нее всем своим весом, обхватывая лапами и вцепляясь гнилой пастью в хребет. В тот момент сердце волчицы отбивало такой ритм, что едва не ломало ребра, только вот непонятно, боялась ли разноглазая или была возбуждена, хотя продолжения. Так много кобелей мечтало о ее заднице, засыпало с мыслью, что когда-нибудь дрянная девчонка отодвинет хвост и пригласит на похотливый танец. Но их мечтам так и не суждено было сбыться, и вот теперь, никем не тронутая ранее волчица, утопала в океане грубости Ракшаса. Пожалуй, только такого она и заслужила, а о романтической истории любви и нежности не могло быть и речи. Вся жизнь Каллисто – сплошная грязь, и интимная жизнь не исключение.
Волчица рычала сквозь стиснутые зубы, верхняя губа постоянно приподнималась, оголяя белые резцы. Она повернула голову в пол оборота, чтобы боковым зрением видеть косматую башку своего насильника, а может даже и уловить его бешеный взгляд на одно мгновение.
Ей было больно, но это была иная боль, не такая, что приходит во время боя. В какой-то мере она была даже приятная, если всецело погрузиться в процесс. Сначала волчица упорно сопротивлялась, даже пыталась дернуться вперед, выскочив из-под варвара, но тот слишком крепко сжал свои клешни, а саму ее уже насадили на тугой член, так что соскочить с него было бы не так просто. После некоторых болезненных попыток разноглазая замерла, пытаясь прислушаться к своим чувствам. Ее даже заводила эта первобытная грубость, и ей хотелось, чтобы Ракшаса не останавливался. Постепенно отключаясь от реальности, Каллисто погрузилась в море ощущений, что накрыли ее с головой. Она более не сопротивлялась ритмичным толчкам кобеля, даже наоборот, напрягала задние лапы и чуть приподнимала зад в такт его движениям. Постепенно боль уходила, а на ее место претендовало какое-то новое чувство, ранее Каллисто незнакомое.
Она отвернулась от Кхаса, теперь смотря перед собой. Из ее глотки периодически вырывалось утробное рычание, скорее означавшее удовлетворение, нежели злость. Ей незачем было теперь следить за движениями Живоглота, она чувствовала их своим телом, чувствовала его в себе. Чуть запрокинув морду, Каллисто прикрыла разноцветные глаза, продолжая томно порыкивать, всем видом показывая, что страшные пытки Пожирателя вызывают у нее лишь наслаждение.

+3