Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Яндекс.Метрика
ПРАВИЛА ОЧЕРЕДНОСТИ
В очереди указываются все игроки, которые находятся в локации. Все, чья очередь еще не наступила, выделены серым цветом.
имя - очередь этого игрока
- очередь сюжетной игры / переполнение локации (5 дней на пост)
- очередь обыкновенной игры (7 дней на пост)
имя - игрок временно вне игры
>> имя - персонаж ожидается в локации
[имя] - персонаж отыгрывается гейм-мастером

Уважаемые игроки! Не забывайте входить в систему (примечание: вход возможен не на всех мобильных устройствах) перед тем, как начинать игру, иначе ваши посты не засчитаются или отпись вовсе будет невозможна. Для входа в систему нажмите кнопку в левом нижнем углу экрана. В ходе действий по дальнейшей инструкции кнопка станет белой. Если этого не произошло, обращайтесь в данную тему .

Последний Рай | Волчьи Истории

Объявление


VIP:

Король Лев. Начало



Наша группа ВКонтакте

Акция: задобри Лиса!

Обновления декабря:
02.12.2017
Обновлены наборы смайлов и стикеров в форме ответа.
08.12.2017
Полностью переработана тема О Городе.
09.12.2017
Обновлён дизайн форума.
Уважаемые гости форума!
Добро пожаловать на ролевую игру "Последний рай"!
Добро пожаловать на Остров – клочок земли, окружённый со всех сторон бескрайним смертоносным океаном. Его нет на картах, его невозможно найти с самолёта или корабля, а тем, кто случайно ступил на сушу, не суждено вернуться домой. На Острове царят свои порядки. Стаи разумных волков, способных принимать человеческий облик, люди, заселившие центральные земли, и лисы, которые хранят свои тайны – те, кто диктуют правила выживания в этом суровом небольшом мире. Ступайте осторожно и прислушивайтесь ко всему, что окружает вас. Остров полон секретов. Здесь можно повстречать существ, о которых на большой земле слагают легенды, и найти двери в миры, где стёрта грань между реальностью и фантазией.


Игровой сезон "В сонном царстве теней"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Последний Рай | Волчьи Истории » Северная часть » Верхняя Темнолунская гряда


Верхняя Темнолунская гряда

Сообщений 21 страница 36 из 36

1

http://s1.uploads.ru/i/8NzT9.jpg
Верхняя часть великих Темнолунских гор считается одним из самых красивых и удивительных мест Земель. Именно здесь зной и жуткий мороз сплетаются воедино, чтобы продемонстрировать обывателю свое вечное противостояние снега и горячего песка.

Ближайшие локации
------------------ ♦ ------------------
Север | Гора Предков
Юг | Нижняя Темнолунская гряда
Запад | ---
Восток | Спящие горы

0

21

офф

прошу прощения за задержку, которая оборачивается весьма трагично

Mémoires D'Automne – Le Secret

Каждый шаг отдавался в теле тупой, растекающейся свинцом болью, причем боль эта была словно за гранью нашего понимания, за гранью нашей мысли и эмоции; она гуляла где-то в мышцах, в жилах, вытянутых и скрученных в тугой жгут; шаги от этого получались сжатыми, скованными, лапы путались, порой ловко выходили из узла виноградных коленей и суставов - красиво, правда? Вихляющие движения спины сроднились с гладкой, спокойной волной, вероятно, лишь сжатая и без того узкая грудь выдавала напряжение нашего бренного тела. Шкура свисала помятой шубой - невольно в подернутой дымкой голове проносятся воспоминания прошлого, совсем далекого и неопределенного, выцветшего и павшего со шкалы времени. Никогда не удавалось складывать точно и попадать в цель, но и нужно ли? Шкура шубой на красоте увядающей женщины, нервно втягивающей дым в себя, с этим почти безжизненным взором вдаль. Казалось бы - внутри мотыльки бьются, внутри кости старинных зданий ломаются, но ведь живет? Красота вопреки как-то завораживает, красота ни к месту вызывает ноющее чувство в переносице.
Несмотря на не слишком быстрый шаг, явились относительно скоро - хотя куску гранита наверняка пришлось ждать. Еще один равнодушный, еще один смазанный взгляд скользит по боку Вогта, не касаясь жизненно важных зон, зон, которым придали значение когда-то и не обесценили ненароком, старая традиция, которая еще прочна в умах поневоле. Минуя морды и зелени, которая въедалась в каждую шерстинку и жаром сновала внутри, мы помялись на отдалении, скользя по местности, лаская уже достаточно выделявшийся силуэт. Мы уже знали, с кем будем говорить; достаточно было ловкого глазомера и скошенного взора по краям.
Сквозь чуть разомкнутые зубы вдыхаем, вытягиваем тощую шею с нелепым шарфом меха под горлом. Вышагиваем вперед быстрее и поспешнее нужного, но это забывается с резким стуком сердца в висках. Фрактал. Пробуем на вкус имя, не понимая и вкушая все больше, пока было время. Нашим устам давалось неплохо - довольно мягко и вместе с этим отдавало душными воспоминаниями о грязной злобе внутри. Однако ты не таков, правда?
Блеклые, почти выцветшие глаза нацелены точно в темные, немного алые глаза напротив, однако взор первых остается, несмотря на точность, каким-то ускользающим, нестабильным. Мы стояли уже немного впереди Вогта, выловив смутно знакомую морду - жизнь, проведенная за изучением струн чужих душ не прошла совсем уж мимо.
Высокий рост, приятная серость шкуры. Мы стали уже соскальзывать, однако зацепились где-то на краю, вовремя вспоминая о легионерах, окружающих нас, и, собственно, о значимости этого булыжника. Мы старались пока не вгрызаться в чувства, пока надо было говорить - и даже пробуждающие злобу и непринятие речи показались нам неплохим решением.
- Фрактал ведь, верно? Славное, славное имя. А ведь поговаривают, что имена отображают сущность своих обладателей, - имена не отображают суть; мы говорим мягко, голос расплывается.
Бархат черного всплывает резко, заставляя говорить уже порой кем-то сказанное, кем-то обдуманное. Герцогиня темных уродов, верно? Какие же сладкие речи, тошнота подкатывает к горлу.
Вырывается мелкий смешок - уже скорее нарочно, однако не без доли привычки. Мы смотрим на очертания маски волка, избегая самих глаз, уже однажды подарив взгляд и обозначив себя.
- Если вы ждете безумцев, то они уже перед вами. О чем будем вести речь? - мы на секунды улыбнулись глуповато, скорее снова играясь, чем позволяя течению нести себя; мгновения меняют наш лик на спокойный, мягкий и туманный. Мы не подходим близко - не следует задирать головы. Мы не отходим дальше - нужно ярче вырисовывать контуры. И выжидаем, смеясь над собой снова и снова, слушая голос и вгрызаясь в горло бессмертному духу.

Отредактировано Энью (2014-07-05 00:25:19)

+5

22

У меня зародилось сомнение: а придут ли, собственно, безумцы? Сначала я решил, что зов альфы проигнорирован не будет, однако, Заблудшие так и не появились на белесом горизонте. Может, Каннибал посчитал приход фюрера не таким уж важным делом? Глухо зарычав, смотря перед собой, я вздыбил шерсть, начиная заводиться. Этот путь сюда был основной задачей Легиона, и неужели ей суждено остаться невыполненной только потому, что безумцы просто-напросто не явились? Идти прямиком к логову Заблудших не было смысла, да и много чести.
Выдохнув, я черпнул где-то из недр своей нервной системы еще горсть терпения, решив, что будем еще ждать. Мне было необходимо встретиться с лидером безумцев, однако ждать вечно я тоже не намерен. Еще час – и уходим. Кивнув Адаму, мол, продолжаем ждать, я принялся мерить шагами поляну у подножья горы, где мы и обозначили место встречи. Наконец, где-то вдалеке задребезжали два силуэта.
Остановившись, я поднял голову и немигающим взором следил, как силуэты приобретают отчетливые формы. Несомненно, это Заблудшие: кроме них на севере никто не водится. Удивительно, но среди волков Каннибала не было.
«Вот оно как, сам не пошел» - Прищурился я, раздумывая, насколько не рад я этому фактору.
В любом случае, планы свои я менять не собирался. Раз альфа Заблудших не явился сам, значит, на то были причины. Да и потом, когда волки приблизились к нам, я узнал в одном их них приближенного Каннибала, следовательно, тот знает, что делает.
Казалось, в речи каждого безумца присутствует какая-то приторность. В памяти невольно всплывает далекая встреча с Цукой, в ушах стоят ее сладкие слова, способные увлечь за собой, точно серена в бездну. Этот волк был не такой, как его состайница, однако в его голосе также проскальзывает слащавость.
Ухмыльнувшись словам безумца, как бы соглашаясь с ними, я заговорил в ответ:
-А ты, стало быть, Энью? Как знать, - уклончиво ответил я, уходя от темы, дабы не давать повода для дальнейшего обсуждения.
В отличие от разговорчивого Энью, его напарник оставался молчалив, и понятно, почему. Каждому советнику нужен свой телохранитель, который возьмет весь удар на себя и поставил под клыки собственную глотку. Коротко кивнув ему в знак приветствия, я вновь перевел взгляд на серого худощавого волчишку, который терпеливо ожидал, зачем, собственно, мы здесь все собрались.
Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать напряжение бойцов, которые стояли за моей спиной: они явно были начеку и готовы к любой неожиданной ситуации. Адам же сохранял хладнокровие и молчание, стоя рядом. Через некоторое время ему на спину бесшумно уселся Дэйхи, оглядывая пришельцев с лап до головы своим единственным глазом. Я же был более-менее спокоен, так как знал, что мы пришли поговорить, а не грызть друг другу холки.
-У меня есть весьма заманчивое предложение. – Подняв выше голову и слегка ухмыльнувшись, я продолжил, - Легион готов оставить право на северные земли за Заблудшими. Мы не будем претендовать на эту территорию, ибо от нее проку мало. В ответ безумцы гарантируют поддержку со своей стороны. Время то нынче…неспокойное. – На последней фразе глаза превратились в две горящие огнем щелки.
Думай, Энью, только хорошенько. Легион идет вам на встречу, отказываясь от земель и отдавая ее миром.
-Мы не ищем войны там, где это совершенно неразумно и бессмысленно. – Спокойно сказал я, давая понять, что конфликт с Заблудшими нам ни к чему.

+3

23

Похоже, Легионеры решили взять с собой целый отряд, но Вогт лишь неопределенно хмыкнул, мимоходом пожалев, что с ними не было Айнзамкайта или Ворбиса, или еще кого из Белых солдат.
- Война - это весело, - пророкотал Вогт, переминаясь с лапы на лапу, пророкотал немножко рассеянно, вроде как высказал мысли вслух. Он был бы совсем не против войны, но увы - их бог не был богом стычки и открытых столкновений, он был богом иллюзий, уверток и тайных ходов. Вогт не первый раз задался вопросом о том, как он оказался здесь, среди этих волков, о том, почему он без особых сомнений отдаст свою жизнь за Дона, проповедника безумия. Он снова попробовал воскресить в памяти миг, когда он стал жить целями и мечтами брата, когда он вдруг отчего-то стал жить его жизнью. Не вышло. Воспоминания были смутными и эфемерными и пропадали, стоило лишь сфокусировать на них взгляд памяти.
Будущее, всегда такое очевидное и простое вдруг покрылось дымкой сомнений. Пусть лапы Вогта попирали землю уверенно и твердо, но в душе под его лапами была тропинка, узкая и опасная, с сыпящейся под лапами каменной крошкой.
- Легионеры значит больше не воюют?... Некоторое удивление мелькнуло  и даже любопытство, но, честно говоря, слабое. В другой день он возможно бы ощутил бы острый приступ разочарование, даже, скажем, досады и раздражения, и, должно быть, не погнушался бы поведать об любому Легионеру, пусть даже и самому альфе. Но сегодня.. сегодня он был задумчив и подавлен, и былая решительность и бойкость также привычно подступала, как и бесследно таяла, как дым на ветру. Вспышка энтузиазма, возгоревшаяся, когда он получил приказ, получил задание, которое любыми средствами может быть выполнено - теперь сошла на нет, оставив после себя лишь горький осадок. Ну добрались они, и что теперь? Заключат союз с одними волками, затем с другими... Потом, может, сотрут в порошок ту стаю, что не успела найти себе союзника, и те сгинут с лика Острова как Первый ветер. Славная, наверное, тогда была заварушка! Как жаль, что ему не довелось тогда в ней поучаствовать.
Он смотрел на эти морды, чувствуя, как скачут обрывки мыслей, бессвязные, с трудом сливающиеся в единое целое. Вогт нахмурился и, чтобы сосредоточиться, уставился на темный, с тусклым бликом клюв филина. Ему никогда не нравились филины. Было в этих птицах что-то инфернальное и иррациональное, не поодающееся привычной логике.

Отредактировано Vogt (2014-07-06 01:21:30)

+4

24

Salem's Pot – Watch Me Kill You

Глазами скользнули по ухмылке, отмечая приятность этого серошкурого - пусть струны его души были слишком стальными для нас, но в нем, казалось бы, не было того яда ненависти, что преследовал эту шайку по пятам. Продолжая немного глупо, но при этом сладко улыбаться, как делали это с богом, мы скользим по этой армии позади титана, слегка склонив голову, и взор выходит уже немного другим - угрюмым, тяжелым. Дабы исправить недоразумение, приподнимаем одну бровь, высовываем язык, облизываем уже пересохшие губы, чувствуя вкус пепла и крови с края рта, с открытой раны прямо там; сталь немного будоражит, оттого начинаем мелко подергиваться, при этом не теряя внешнего какого-то слишком болезненного спокойствия, отчуждения. В горле клокочет, скрипит, кости гремят под тонкой шкурой.
Титан предлагает союз. Мы задержались на черной маске на морде, теряя где-то в закоулках сознания свою улыбку, уже слишком привычную, слишком обыденную для случайных любовников. Собственно, неплохо. Обрывки мыслей летели слишком быстро; мы хватались за одну, откидывая ее, мертвую, поспешно и раздраженно, терялись, путались, не допуская до себя злости, что копошилась в нас, но где-то далеко; она была почти неощутима грубой поверхностью кожи, но присутствие ненависти, холодной, абсолютной, чувствовали совсем рядом, упиралось ее тяжелое дыхание в шею, клыки задевали вены, ухмылка скользила под подбородком, мокрый и скользкий язык прильнул. Затрясло. Смотрим под лапы, собирая рассуждения в одну точку, а лапы дрожат, слишком. Это всего лишь игра, верно?
Не потеряйся в свои ролях, играя, не проиграй.
Наконец мы вынырнули из горячих оттенков, противоречивых, раздражающих - фиолетовых, бордовых, красных. Позвонками чувствуем глухой голос Вогта, шире становится череп, уже обретаем почву под лапами, опираемся на его слова, цепляя их и волоча в темный угол. Мы не оборачиваемся, лишь косимся, разрезая непрозрачный воздух, упираемся ножом в глотку и благодарим. Спасибо, спасибо, мой каменный друг.
Больная ухмылка упирается прямо в дождливую шкуру Фрактала. Голос витает в молочной тишине. Только белый шум и ненавистные птицы.
- Он самый, дражайший, - тихо прохрипели мы, поведя плечами снова, собирая складки между лопатками, - О, действительно, очень интересно, - наигранно прищурились, покосились остро вбок, - Очень интересно, - повторили мы уже тише, утверждаясь.
Морды вдали были смутно знакомы; пожалуй, клыки этих ублюдков оставили нам несколько милых шрамов; приятно порой бывает их перебирать, возрождать боль физическую, эйфорию, х-ха, души. Костлявые очи слишком прозрачны, думается, но за ними ничего не увидишь, лишь собственное отражение на поверхности этой воды. Тебе остается довольствоваться размытым отражением в моих глазах - вдыхаем мы, рассматривая эту фразу, так полюбившуюся, такую изящную, похожую на балерину. Нет, правда, Энью помниш-шь? Никогда не забудешь?
- Заблудшие принимают условия, - сладко протягиваем мы, - Считайте, между нами - договор. Смутные наступают времена, туманные, право. Благоразумно с вашей стороны, - пространственно произносим мы, не вынырнувшие еще из каких-то рваных ощущений, однако приятное, холеное, приторное выражение сохранили при себе, снова и снова подергивая, играя краями дырявых губ. Глаза открыты нараспашку.
- Если быть честным, - никогда не показывай свою силу, лжец, - Вы с-симпатичны мне, Фрактал.
Аккуратно ждем: никогда не знаешь, куда ступишь на следующий раз.
- Безумцы гарантируют вам поддержку. Однако, - хмыкнули мы, понизив голос, - никому бы не хотелось быть преданным, верно? Это слишком больно. Но мы ведь не такие? - смеемся мы, наблюдая, как смех, хрипящий, оседает на шкурах, на холмах.
Оставаясь стоять с открытой пастью, мы скользнули вбок, задней лапой, - случайно же, - натыкаясь на Вогта, ловя зелень, почти мирт. Какой-то немного неизящным маневр, ну и ла-адно. Жилы пришли в движение, гремит механизм, еще живой, на полутакте. Не слишком тонкий намек на прощание. Шаг назад, шаг назад.
Закрываем глаза, уже не играя - наслаждаясь.

Отредактировано Энью (2014-07-07 10:39:18)

+2

25

Все замерло в ожидании. Казалось, даже время остановилось, а пепел под лапами перестал колыхаться. Фраза Вогта, брошенная в унисон, была подхвачена коротким смешком за моей спиной: вероятно, армейцы поддержали безумца, были согласны с его мнением. Я не стал оборачиваться, не стал рычать на них и пригибать к земле. Их рвение рвать глотки похвально, но надо уметь фильтровать свою агрессию. Если этого еще кто-то не понял – не за горами то время, когда это станет их смертельной ошибкой.
Адам по-прежнему молчал, видимо, решил не вмешиваться в разговор, однако его молчание много давало мне. Асессор не против, асессор согласен с решением, а значит, Легион на верном пути. Да, Легион на верном пути.
Пристально наблюдая за поведением Энью, пытаясь разглядеть в его движениях какой-то скрытый смысл, который присущ безумцам, я терпеливо ждал. Прям вижу, как в голове волка усиленно работают шестеренки, как он взвешивает все «за» и «против» такого, казалось бы, необычного предложения, как он ищет правильное решение.
«Упаси Варга вам ошибиться» - Проскользнула шальная мысль в сознании.
Откажись безумцы от союза – принесут еще одну головную боль и себе, и нам. В то время как по землям бродят странные существа, в то время как наши воины умирают невесть от чего, воевать с теми, кто никакой угрозы, собственно, пока и не представляет, было бы чрезмерно глупо.
Так же, как и я в свое время думал, а нужен ли союз, теперь думал и Энью. А нужен ли?..
Наконец, безумец подает голос, а я выше поднимаю голову, внимательно вслушиваясь в его слова. Упас их Варга.
-В свою очередь, с вашей стороны благоразумно с этим согласиться, Энью, - ироническая ухмылка превратилась в слегка заметную улыбку, я коротко кивнул волку, как бы благодаря за то, что своим решением безумцы оберегли всех от лишних проблем.
К чему выраженная симпатия? Действительно ли так или это – элементарная лесть? В любом случае, я оставил слова Энью без ответа, лишь в глазах сверкнули огоньки.
-В Легионе нет места предательству. – Глухо зарычал я, однако этот рык обращался скорее не к безумцу, а к легионерам, что стояли вокруг.
Вероятно, во времена правления Дикого проскальзывали элементы лжи и подлости, и моей задачей было это искоренить. Я навсегда останусь верен своему погибшему фюреру, однако, тот порой совершал ошибки, которые мне повторять совсем не хотелось. – Легион ведет жестокую, но честную борьбу. – Даю понять Энью, что, как бы наша стая не была кровожадна, хладнокровна и безжалостна, она не способна на подлость и предательство.
Те, кто были согласны с условием, что отныне Легион идет по честной тропе, остались и теперь носят звание истинного легионера. Те же, кто считал иначе, были убиты, и лишь немногим давался шанс просто убраться восвояси. Расправа с предателями и лжецами в Легионе порой выходила за рамки, но иначе этот ужасный недуг не искоренить. Лучшее лекарство для живых – труп их больного соплеменника.
-Я рад, что Заблудшие приняли правильное решение. Отныне северные земли, ранее принадлежащие Легиону, находятся в вашем распоряжении. Однако, в завершении, мы бы хотели воспользоваться Спящими горами, как прямым путем к Орлиному полю. Увы, проход с юга невозможен. Право, вы же позволите легионерам пройтись по их бывшим владениям, - пристально взглянув на Энью, прищурившись и чуть ухмыльнувшись, я ожидал его одобрения.
После некоторого колебания, безумец согласился, хотя другого исхода я, честно, и не ждал (обговорено в лс). Оглянувшись на солдат, я кивком дал им понять, что пришла пора двигаться дальше. Те повернулись, готовые идти, но не смели опережать альфу.
-До встречи, - кивнув сначала Энью, а затем Вогту, я медленно двинулся в сторону Спящих гор, увлекая за собой отряд.
Адам, попрощавшись с безумцами, шагал рядом, позади угрожающими бесшумными тенями двигались трое легионеров.
Теперь пришла пора узнать, что же произошло с нашей территорией и куда запропастились Зольф с Дариусом. Какое-то шестое чувство вело меня на Орлиное поле, будто сам Варга указывал дорогу. Что-то неладное творится на легионерских землях и нужно как можно скорее искоренить эту заразу. Заключенный союз с Заблудшими давал хоть какую-то опору, теперь я знал, что на севере у нас есть союзники.
«Безумие опасно, но при правильном подходе контролируемо» - Решил я для себя, а с души свалился один из камней, ведь желаемая цель была достигнута.

+2

26

Рана на плече все еще ныла, но уже не так болезненно, и вместе с болью постепенно уходили в небытие тревожные мысли и суетливые порывы.
Вогт слушал рассеянно и со скукой. Тонкие грани Легионерского менталитета мало занимали его. С союзником он будет сражаться плечом к плечу, а если вдруг вчерашний товарищ порешит переметнуться к врагу или еще чего выкинет - то Вогт перегрызет ему глотку. В его мире все было просто, а размышления и прогнозы будущего пусть занимают кого-то другого.
Зеленоглазый молча покосился на своего серого спутника. Нелегко, должно быть, принимать подобные решения. Особенно когда слывешь безумцем. А то ну как вскинешься, начнешь пускать пену изо рта и пошлешь к Варге все договоры и соглашения? Уж не этого ли ждали вояки, что привели с собой целый отряд?
Вогт как-то по-новому взглянул на происходящее, и очень пожалел, что глаза его затянуты пеленой тревоги и отчаяния: он бы взял с собой воинов на переговоры, только если бы собрался потом порвать на клочки всю делегацию. Ну да-да, честь, верность и все такое. Будто бы, если бы Легионеры задумывали предательство, то заранее бы предупредили?
Но, не успел Вогт проникнуться своей собственной недальновидностью, как воины Легиона уже распрощались и двинулись прочь. Серому оставалось лишь кивнуть удаляющемуся отряду и обернуться к Энью.
- И что дальше? - и пусть Консильери сам гадает, к чему именно относился вопрос зеленоглазого.

+3

27

Шесть Мертвых Болгар – Призывание

Прикрыли мокрые глаза, с долей какой-то совершенно детской растерянности рассматривали удаляющиеся в туман силуэты, проваливаясь в себя ровно до первой кости и дергаясь, выныривая и падая, снова и снова. Всепоглощающая, абсолютная ненависть. Газовый огонь за плите. Кипящий чайник, почти уже стертый из памяти, но оставшийся в ней резким, свистящим криком. Больно, больно, правда? В голубом огне видна лишь преданность, болезненная, чумная преданность.
Фанатик.
Фальшивка.
Подчеркиваешь последнее жирнее, четче, до рваных следов.
Разрываешь плоть, стараясь лишь удостовериться в своем существовании, в себе_настоящем, выстраивая эти лживые замки и смеясь, смеясь, смеясь, ведь это так удобно, веришь мне? Пространственные фразы заменяют мысли на кончике языка, ну и хорошо же? Такая милая игра, на полутонах, на полусловах, на полудвижении - касаться чужих граней осколками своих же недалеких рассуждений, показывая часть откровенной кожи и снова в дымную шаль, обратно в свое убежище, обратно в теплую, чужую шкуру.
Отдельные слова отзываются криками чаек. Хочешь быть крачкой над морем, к которой души земные преисполнены почти священной злобой? И сладость болезни, и греха скользит в костяном клюве, мягкость пера становится лезвием ножа.
Еретик.
Святой.
Подчеркиваешь последнее кровью, давишься, до перламутрового с-сердца.
А что дальше?
Наш взгляд становится более осознанным, однако лента времени привычно выскальзывает; уже не знаем, сколько прошло секунд или лет, однако гранит совсем рядом. Холодное дыхание не проникает глубоко, но касается чего-то очень нежного под нижними веками, от чего все сжимается, слезится, зубы сводит, клокочет в горле. Голос касается худой щеки, на что на выглаженной морде слегка дергаются края губ. Истеричная пляска. Когда-то богиня говорила, что в наши уродливые лики слишком много было предано сладости, а глаза-то, глаза холодные. Мокрое стекло. Мы мелко цепляемся за скулы, за шею, за уши, обходя уже по привычке эту едкую зелень, от которой к горлу подкатывал горький ком. Мягко касаемся век и внешних углов глаз, вычерчиваем языком на губах дугу, смотря немного косо, выращивая в себе это ощущение туманной, отдаленной, хрупкой нежности - завораживающее чувство. С каждым вдохом, выдохом горло сжималось, лихорадочно тряслось, мелкий тремор окунул в молоко ребра и живот. Все не с нами, все далеко, и так нравится созерцать, наблюдать, высматривать нюансы, пока это не подобралось слишком близко, не опутало все, что осталось от разума - или уже, не подскажете?
Дым, дым в душах смотрящих, дым снаружи и внутри вызывает ощущение гармонии и слаженности; красивая картина, нарисованная явно художником искушенным, тонкоруким, с сознанием в виде напряженной струны. Любовь к больному телу, любовь к его тощим конечностям и бесконечной усталости, трепет перед прикосновениями к ранам чужих любопытных, злобных, беспардонных взглядов, которые чаще скользят по бокам, по хребту.
Они рвут на части, они сжимают глотку, они преисполнены ненавистью.
Они никогда тебя не убьют.
- Зачем знать? - аккуратно проговариваем мы, переминаясь.
Мир сжимается до крови на ладонях, мир резко бьет в легкие. Кашляем судорожно, захлебываемся собственным истеричным смехом, вырывающимся мокрыми птицами, невыносимо высоко.
- Кто создаст новые миры, если не ты? - вытягиваем шею, узкие челюсти прямо в уши каменному воину; срывающийся шепот никогда не достигнет глубин чужой души - да и нужно ли? Мир бьет все сильнее и прямо в грудь, прямо в твои загнивающие слова, с которыми сам любит играть.
Последние хлопки смеха олицетворяют собой тот страх перед безумием, что таится во всех них. Все эти затертые до дыр стереотипы, точки зрения, ощущения, мнения. Уже не просто смех - кривая, корявая усмешка. Блестящие грани в слезах и слюне, и не знаешь, куда ступишь, где сорвешься. Резко закрываем пасть с полым хлопком, вылавливаем воина где-то вне тела, улыбаемся зло не обходя, а внутрь, а все, конечно, ему, одному. Тебе, создатель. Мы не пытаемся проникнуть в его чувства, они внезапно потеряли свои краски, хотя, конечно, примечательны, как и все экспонаты, но наши головы пресытились цветами, пора вылить все награбленное в чужие. По краям острый взор впивается в зелень очей Вогта, напоследок - такие моменты завораживают, удивляют своей неоднозначностью.
Любишь меня?
Разворачиваемся, выстраивая плечами волны, уходим на юг. Птицы летят на юг, туда, где теплее, забывая о нас с тобой. Вскоре силуэт воина начинает пропадать в тумане, а потом остается лишь дрожь в глубинах черепной коробки. Не следуй за мной. Слишком много тепла. Для нас. Двоих.
Он никогда не убьет нас, и тогда кто, если не ты?

--->> Вне игры

Отредактировано Энью (2014-07-14 15:57:27)

+3

28

--->> Вне игры

Ступала еле слышно, терялась в серых утренних пейзажах. Земли Легиона были давно изведаны, каждый закоулочек знаком. Призрак не раз бывала здесь, особенно в последнее время. И все время с какими-то мелкими поручениями. Хотя, на шахматной доске не бывает мелких фигур. Нонна умела приносить информацию Дону. Она была послушным и преданным дитем. Дитем своей семьи.
Мертвым дитем.
А иначе ее и не назовешь: щупленькая, костлявая, слишком жизнерадостная. Адекватно ее невозможно оценить. Переплетение контактов, нервов, эмоций – все слишком сложно и невероятно просто. Сложность в простоте. Простота в мыслях, сложность в истоках. Тупик.
Падшая двигалась достаточно быстро, тропинки сами ее находили. Узелок распутывался. По телу прошла дрожь. Шелест рядом заставил Нонну резко затормозить и припасть к земле. Сердце в ушах забилось. В паре метров от нее прошел массивный волк, с ярким легионерским запашком. Нонна дождалась, пока самец скроется в гуще деревьев, и продолжила свой путь. Еще тише, практически растворяясь в небольшом утреннем тумане. Каннибал всегда знал, что Нонна лучший разведчик. Он вообще о ней много чего знал. Многие просто не смотрят внимательно, а у них было время. Много времени.
Все что-то значило. Путь, который она должна пройти бок о бок с белым капо был не то, что опасен. Он был мутный, как левый глаз Призрака. Найдите то, не знаю что в месте, которое вас убьет. Дон часто посылал солдата одну в самые горячие точки, но, раз она получает в придачу самого капо – исход экспедиции непредсказуем.
Наконец-то волчица нашла Вогта. Остановившись в паре метров, она молча стояла и смотрела на него. Учуяв запах Эннуи, Рианнон закрутила головой в поисках компаса, но поняла, что опоздала. На юго-запад сейчас она пойдет без указателя. Дорогу она найдет, а вот путь… внутри что-то прошло еле-еле заметным током.
Подошла к Капо вплотную. Голова опустилась почти к самой земле, на морде появилась самая детская улыбка:
- Приввветссствую, - прошипела, выпрямилась. – Дон приказал нам отправится в Янтарную Лощину, - официоз. Смешной, детский. – Капо хорошо знает мессстнофть? – Попятилась назад. – Я хорошо знаю. Я знаю короткие пути, - прижала уши к голове, показывая абсолютную покорность. Она не хотела быть лучше, она хотела помочь. – Нам нужно найти что-то важное, - повернула голову в нужном направлении. – Мы спессссим, - проскулила и пошла на юго-запад.
Нонна предвкушала что-то нехорошее, ведь день уже проснулся, а Демон не подавал признаков жизни… В голове было слишком тихо.
Все замерло в ожидании бури.

+2

29

Едва удержал порыв обнажить клыки, только губы дрогнули недовольно, когда слова прозвучали так недалеко от мохнатого серого уха. Прозвучали, к слову, прощально. Спустя мгновения тощий волк уже вышагивал куда-то куда глядят его бесцветные глаза, а Вогт, глядя на его удаляющийся силуэт на миг вдруг почувствовал себя чрезвычайно одиноко. Но всего лишь на миг - тот, кто шагает по дороге, обрамленной цветами войны, всегда одинок, пусть даже порой кажется иначе.
Вогт решительно тряхнул мощной серой головой, будто бы стряхивая с себя эфемерные остатки присутствия Консильери. Что-то серое, липкое, как паутина, такое же густое и вязкое, как его речи. К последним серошкурый относился с пренебрежением и неприязнью, оттого должно быть, что не находил в них никакого для себя смысла.
Короткое движение головой позволило разглядеть нового участника сцены.
Белый силуэт в стороне вызвал разряд электричества под шкурой так, что волоски на холке стали дыбом. Неужели..? Сама нашла его?! Мгновенный разворот корпуса, все рефлексы в норме, вся автоматика на пределе. Только вот - вот незадача - принял за нее другую. Волна ярости, подкатившая в горлу все возмущение и какое-то короткое, но торжествуещее чувство так же быстро сошли на нет, как и возникли, оставив после себя мощное, но тускнеющее послевкусие. Да, это была другая, когда он разглядел ее теперь понял и сам и невольно удивился, как мог их поначалу спутать. Мозг Иногда выдает удивительные шутки.
Успокоившись и пригладив шерсть на загривке, Вогт кивнул, правда немного скомкано, и выражение его рубленое морды приняло хмурый вид, когда затих последний звук слов волчицы.
Взгляд Вогта сложно было истолковать неоднозначно: серошкурый предельно скептичным взором окинул щуплую фигурку волчицы.
- Ты из Черных, - скорее утверждение, чем вопрос, - Ты что, хочешь чтобы я собирал с тобой корешки?
Угрюмость быстро переросла в возмущенный рев. Причем ревом это являлось скорее для чужих ушей, для самого здоровяка это звучало максимум легким негодованием. Взор яростных зеленых глаз остановился на белой шкуре, прожигая насквозь.
И тем не менее двинулся следом, потому что это приказ Дона, а если ты собирался ослушиваться приказов Дона, то незачем было и близко подходить к Заблудшим.
- Куда ты направляешься? - недовольное бурчание где-то над и за спиной Рианон.

Отредактировано Vogt (2014-07-17 10:01:55)

+3

30

СЕЗОН ОКОНЧЕН

0

31

Путь тигров лежал через холодные горные тропы. Шаман вёл Циннамон вдоль пропастей и через системы пещер, в самое сердце гигантской гряды прозванной темнолунской. Вскоре подтаявшая крошка снега стала смешиваться с рыжими песками и холод стал отступать, время от времени уступая внезапным, коротким порывам сухого, знойного ветра. Они остановились в самом начале длинного ущелья, чьи отвесные стены циклопическим частоколом вонзались в синее облачное покрывало неба. Земля была устлана рекой бледно-оранжевого песка, что у входа в ущелье ветвилась рукавами тоньше тигриного хвоста.
Глубоко вздохнув, старый тигр присел, не скрывая напавшей на него усталости. Пусть даже его нынешней силе и выносливости мог позавидовать не один юнец, шаман знал лучше: что не было уже былой энергии и прыти в его теле, какая наполняла его в молодости. Но старец был не из тех, кто суеверно боялся старости и нередко приходящей с ней немощью. Долгие десять минут шаман наслаждался своим заслуженным привалом, прежде чем обратиться к Циннамон с напутственной речью:
- Дальнейший путь тебе предстоит проделать без меня. У этой тропы, - тигр кивнул в сторону ущелья, - нет имени, ибо практически не осталось тех, кто помнит её и путь к ней. Хотя и раньше знающих можно было пересчитать по пальцам одной лапы, - он хмыкнул, - Эта тропа должна привести тебя к знанию или же тем, кто им располагает, об Истоках Спящей - древней силе, о которой я тебе говорил.
Старец вновь замолчал, зажмурившись и, в своей задумчивости, невольно шевеля губами, словно говоря с кем-то ещё.
- Будь осторожна, королева, ибо живут в этом ущелье твари странные и чужеродные, любящие играть с разумом путников не хуже волчьего бога безумия. Прежде чем пустить тебя к знанию, они наверняка захотят проверить, а достойна ли ты нести всеобщее спасение... достойна ли лишиться волчьего поводка, - за всю свою речь старый тигр ни разу не посмотрел на Циннамон, сверля своим взглядом безымянную тропу или же держа глаза закрытыми. Ныне же он повернул голову к тигрице, смеряя её долгим взглядом полным мрачной торжественности.
- Я буду ждать твоего возвращения здесь. Успеха тебе, Циннамон, - попрощался шаман, а после поднял глаза на невзрачную ворону, будто только сейчас, за всю их встречу, заметил существование птицы. - И тебе, Тирца.

GM-Co

+1

32

Долгие путешествия тяготили тигрицу. Она без труда выносила переходы и неплохо ориентировалась на местности, но природа брала своё. Продолжительное обитание на определенной территории делали Циннамон более расслабленной; первые полчаса прогулки по неприветливым скалам, укрытым пылью-песком и колким снегом, кошка щурилась и подергивала ушами.
А потом привыкла, подняла голову, расправила плечи. Земли, хранившие её отпечатки, на некоторую долю становились её добычей. Полосатые шкуры тигров мелькали среди утёсов; расправив крылья, Тирца поспевала за королевой по воздуху. В этот раз её не сопровождала любопытная стая подружек: стоило им покинуть леса, как прочие вороны поменяли решение. Сопровождать тигрицу, когда он шла на охоту, было полезно - авось какой кусок перепадет. Но вверх по горам? Одна лишь Тирца упорно следовала за хозяйкой, вредно покаркав в ответ своим сородичам. Не их это дело, куда блистательная направляется, не их!
Циннамон облизнула нос, пересохший от порывов сухого ветра. Температура здесь была относительно высокой. Не этого ожидала тигрица так близко к небесам. Она прохаживалась вокруг, пока старый проводник восстанавливал дыхание, не позволяя мышцам раскиснуть. Тяжелые лапы сминали мягкий песок; ощущение ненадежной опоры нервировало кошку, и она пошире растопыривала когтистые пальцы. Ворона, отметив их остановку, спустилась вниз, цепляясь лапками за выступ в скале.
Ущелье ждало впереди. Тигрица слушала шамана, вглядываясь в неизвестность с незамутненной решимостью. Беспокойство проявляла только её спутница, но высказаться она не смела. Равно как и покинуть хозяйку.
- Истоки Спящей, - промолвила Циннамон громко. - Я не слышала о них, - тигрица обратилась к Тирце с немым вопросом. Та замотала головой, мол, и я тоже. - Тем лучше, - улыбнулась кошка.
Над упоминанием достоинства Ци немного поразмыслила. С одной стороны наступала её гордость - да как смеет кто-то сомневаться? С другой стороны шептало здравомыслие. Тигрица не была дурой, и от предупреждений отказываться не стала. Будь она глупее, дожила бы до своего возраста?
Наверное, дожила бы; но здесь не оказалась.
- Благодарю тебя за помощь, - она склонила голову перед старшим собратом. - Я надеюсь оправдать твои надежды.
"И свои," - подумала Тирца.
Кошка больше не глядела ни на кого, устремившись вперед осторожным, но уверенным шагом. Что бы ни ждало впереди, оно ждало именно её. Затягивать время она не собиралась.

Отредактировано Циннамон (2017-11-17 15:21:29)

+1

33

Бледно-рыжий песок податливо мялся под лапами тигрицы, заполняя огромное, безмолвное пространство ущелья своим шелестом. Словно шёпот на грани слуха.
Скалистые стены тропы мрачно возвышались на Циннамон и что-то казалось в них... ненастоящим. Они были абсолютно одинаковыми, повторяющими каждую рытвинку и трещинку друг друга. А над ними облачное небо, чья правая половина была как две капли воды похожа на левую. Но возможно подобная симметрия была невольным плодом воображения Циннамон, как никак она уже долго брела по ущелью.
В центре одной, особо крупной тучи, появился округлый прорыв, через который стало видно бледный лик луны, напоминавший глаз без зрачка и радужки, что наблюдал за тигрицей, рассекающей однообразный пейзаж. Ничего не происходило, ничего не менялось на безымянной тропе.

GM-Co

0

34

Цинна размеренно топала вперед, мельком оглядываясь вокруг. Подушечки лап приятно согревал мягкий песок, и не будь задание её важным и неотлагательным, тигрица наверняка понежилась здесь, словно котёнок. Она определенно вернется в эти места за подобным отдыхом. Тирца же думала, что эта каменная кишка похожа на те ящики с песком, в который гадят домашние коты. Думала и благоразумно помалкивала.
Постепенно шаг кошки замедлялся, а взгляд более внимательно ползал по стенам. Ей казалось, или она уже видела подобную трещину... раз десять? Оглянулась. Позади простирался тот же песок и уходили вдаль те же стены. Или другие? Циннамон нахмурилась и стряхнула ворону с полосатого загривка.
- Хватит прохлаждаться, давай вверх, - велела королева, для наглядности дернув массивным подбородком в небо. Разведка никогда не помешает. Тирца пару раз хлопнула крыльями, разминая мышцы. На песке остались длинные росчерки маховых перьев, мгновение - и ворона устремилась вперед, старательно набирая высоту. Ей самой не нравилось это ущелье, и хотелось поскорее избавиться от гнетущих стен, вырвавшись в открытое небо. Циннамон осталась ждать внизу, проследив взглядом за чернокрылой птицей. Небо пялилось на них, и тигрица уставилась в ответ с не меньшим упорством.
"Ну и фантазии тут," - с легкой нервозностью подумала она, потеряв Тирцу из виду.

+1

35

Они следовали за Циннамон словно кучка цыплят за своей матерью... или стая шакалиц, преследующая тяжёло раненого буйвола, что до самого конца цеплялся за свою жизнь. Парившая в небесной выси Тирца увидела их силуэты - пять в общем числе - на почтительном расстоянии от одинокой тигрицы. Только тени, отбрасываемые на песок светом луны, позволяли различить их шкуры, чей цвет идеально сливался с рыжими песками.
Дуновение ледяного ветра тупыми когтями прошлось по загривку Циннамон, швыряя ей под нос ненавистную волчью вонь. Обнаруженные с небес и по запаху, преследовательницы больше не пытались скрыться. Одна из них тяфкнет, стоит только Циннамон обернуться - звук нахальный и вызывающий, но довольно тихий. Виной тому было расстояние и... полное отсутствие эхо в ущелье.
Волей ветра облачные веки лунного ока "сощурились", но тем не менее оно продолжало неотрывно наблюдать за разворачивающейся внизу сценой.

GM-Co

0

36

Небо разрезало пронзительное карканье.
В отличие от своих собратьев, Тирца отличалась скрипучим и резким голосом. В её таланты не входило создание гнетущей атмосферы: она не умела вальяжно, мрачно и таинственно ронять свое "карр" в воздух, как матёрые вороны. Зато она прекрасно годилась для ситуаций, в которых была необходима экстренная сигнализация.
Не успело мягкое и удивительно скромное эхо истеричных птичьих воплей стихнуть, как Циннамон уже пожирала взглядом преследователей. Горящие зеленым огнем глаза померкли, стоило луне кокетливо укутаться в облака. Тирца наворачивала круги чуть ниже, с хриплой ненавистью изредка выдавливая очередные звуки. Тигрица молчала, застыв, будто гордое изваяние из такого же песка, лишь малость более разноцветного.
Они пришли оттуда же. Оставив позади одного шамана, кошка не беспокоилась за него - не было привычки. Куда сильнее её злил факт возможного шпионажа. Если этот хвост прилепился с земель Легиона и Валькирий... что ж, по возвращению королева доступным языком объяснит этому стаду, за кем ходить не стоит. Облизнув клыки, словно уже омытые кровью волчат, Циннамон встопорщила усы. Процессия держалась на значительном расстоянии, и тигрица не могла уловить или узнать чужие морды.
Она не стала произносить ни слова - слишком много чести. Раздался лишь протяжный, агрессивный и предупредительный рык, который наполнил собой всё пространство меж стен и песка, устремляясь вперед и достигая небес. Раскатисто объяснив на древнем языке свою позицию, Циннамон выпрямилась и встала полубоком, занимая собой значительную долю пространства. Было понятно, что неведомым странникам выбор давался небольшой - или идите назад, или ступайте по собственным кишкам.

+1


Вы здесь » Последний Рай | Волчьи Истории » Северная часть » Верхняя Темнолунская гряда